Но самое главное, просвещенный российский либерал, даже не предполагал, что борясь за свержение остатков феодализма и прокладывая дорогу капитализму, он тем самым одновременно стимулирует рост и радикализацию местных национализмов, которые, как свидетельствовала история, не остановятся ни перед чем, чтобы обрести свое полное национальное самоопределение. Разрешение национальной проблемы по кадетскому образцу, неизбежно вело к распаду России по национальному и даже областническому признакам.

Такую «близорукость» кадетов М. Меньшиков связывал с «характерным признаком наших либералов!», которые «если не в настоящем, слишком непреодолимом, то хоть в далеком будущем… непременно отрицают Россию, безотчетно желают умаления ее и потери царственной ее индивидуальности. Эта психологическая черта целою пропастью отделяет октябристов от национальной партии. Тургенев дал прекрасный тип кочующих по Европе русских дворян, «желудочно-половых космополитов», доедающих выкупные и гордящихся своим презрением к России»[1913].

Такую «близорукость» кадетов М. Меньшиков связывал с «характерным признаком наших либералов!», которые «если не в настоящем, слишком непреодолимом, то хоть в далеком будущем… непременно отрицают Россию, безотчетно желают умаления ее и потери царственной ее индивидуальности. Эта психологическая черта целою пропастью отделяет октябристов от национальной партии. Тургенев дал прекрасный тип кочующих по Европе русских дворян, «желудочно-половых космополитов», доедающих выкупные и гордящихся своим презрением к России»[1913].

Революция 1905 г. и создание парламента привели к появлению радикальных правых — «черносотенных» партий, говоря о которых С. Витте заявлял: «Революция по своим приемам всегда бессовестно лжива и безжалостна. Ярким доказательством тому служит наша революция справа, так называемые черные сотни или «истинно русские люди». На знамени их высокие слова «самодержавие, православие и народность», а приемы и способы их действий архилживы, архибессовестны, архикровожадны… Во главе явно стоит всякая с…ь, как Дубровин, Грингмут, Юзефович, Пуришкевич, а по углам, спрятавшись, — дворцовая камарилья. Держится же эта революционная партия потому, что она мила психологии царя и царицы, которые думают, что они тут обрели спасение»[1914]. Однако речь в данном случае шла не о национализме, как таковом, например, в том же, в приводимом Витте перечне черносотенцев, была всего одна русская фамилия.

Среди депутатов даже специально, по словам С. Витте, «подобранной» III Государственной Думы, «из которой был исключен народный голос»[1915], количество черносотенцев не превышало 15 %. И здесь Россия не была исключением, даже такой русофоб, как американский исследователь У. Лакер отмечал: «То, что в России есть правоэкстремистское движение, — не такое уж поразительное открытие. Подобные партии существуют практически в каждой европейской стране, а также в Америке и в других местах. Чудом было бы, если бы Россия оказалась исключением»[1916].