В составе заключенных системы ГУЛАГА осужденные за политические и контрреволюционные преступления составляли одну из наиболее крупных социальных групп: в 1934 г. их доля достигала — 26,5 %; в 1936 г. — 12,6 %; в 1937 г. — 12,8 %; в 1938 — 18,6 %; в 1939 — 34,5 % и в 1940 — 33,1 %[1912].
Однако основным населением ГУЛАГА стали спасающиеся от голода, раскулачивания и коллективизации крестьяне, хлынувшие в города. Их массовый приток привел к взрывному росту перенаселенности городов и, как следствие, к всплеску преступности. Для борьбы с этим, приобретшим угрожающим характер явлением, в мае-июне 1935 г. были реанимированы «милицейские тройки», упраздненные в июле 1934 г., в целях ускоренного вынесения приговоров (с наказанием не более 5 лет лишения свободы) уголовникам и «деклассированным» (людям без определенного места жительства, занятий, нарушителям паспортного режима, нищим). Решения тройки утверждались Особым совещанием при НКВД.
Подобное явление наблюдалось и во времена столыпинских реформ, когда продавшие землю крестьяне хлынули в города, которые не успевали поглощать их — создавать необходимое количество рабочих мест. Массовый приток крестьян в города привел к взрывному росту рабочего движения: в 1911 г. бастовало 105 тыс., в 1912 г. — более 1 млн., в первом полугодии 1914 г. — 1337 тыс. рабочих[1913]. В марте 1913 г. советник императора А. Клопов предупреждал Николая II: «Наша современная жизнь стоит на вулкане…»[1914][1915].
Подобное явление наблюдалось и во времена столыпинских реформ, когда продавшие землю крестьяне хлынули в города, которые не успевали поглощать их — создавать необходимое количество рабочих мест. Массовый приток крестьян в города привел к взрывному росту рабочего движения: в 1911 г. бастовало 105 тыс., в 1912 г. — более 1 млн., в первом полугодии 1914 г. — 1337 тыс. рабочих[1913]. В марте 1913 г. советник императора А. Клопов предупреждал Николая II: «Наша современная жизнь стоит на вулкане…»[1914][1915].
Но если в 1909–1913 гг. в России городское население, за счет притока крестьян, увеличилось ~ на 5 млн. чел. (с ~20 до 24,7 млн. чел.), то в 1929–1932 гг., — не менее чем на 11 млн. (с 27,6 до ~38,7 млн.)[1916]. Создание системы ГУЛАГа убирало из городов легковзрывоопасный «материал» и одновременно политическую оппозицию, которая могла воспламенить его.
То, что это движение могло организоваться и получить мощную поддержку снизу, показал голод 1932–1933 гг. «люди думают: «ну вот теперь уж большевикам конец!», — писал тогда в своем дневнике М. Пришвин, «Теперь наступает голод, цены безобразно растут, колхозы разваливаются, рост строительства приостанавливается»[1917]. Наглядным выражением этих оппозиционных настроений стало выступление кандидата в члены ЦК ВКП(б) М. Рютина, который в 1932 г. в рукописи «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» писал: «Сталинская политическая ограниченность, тупость и защита его обанкротившейся генеральной линии являются пограничным столбами, за черту которых не смеет переступить ленинизм… Подлинный ленинизм отныне перешел на нелегальное положение, является запрещенным учением… Ошибки Сталина и его клики из ошибок переросли в преступление… Сталин объективно выполняет роль предателя социалистической революции»[1918]. Рютин и его соратники получили от 5 до 10 лет тюрьмы.