Что ещё? Ах да, чуть не забыл самое главное: впервые влюбился. В одноклассницу Надю Мухаметдинову (видимо, с детства меня что-то привлекало в азиатских натурах). Безответно, то есть она никакого особого внимания на меня не обращала. Но, может, потому не обращала, что и я никак не проявил своих «чувств»: портфель не носил, провожать не напрашивался, за косички не дёргал. Я даже не помню, как она выглядела. Лишь то, что – брюнетка с слегка зауженными глазами и густыми тёмными бровями. На сохранившейся у меня общей фотографии класса, увы, её нет, в тот день она не пришла на занятия. Так что образ остался чисто умозрительным.
Сейчас, как я полагаю, в Москве нет отдельных начальных школ. Тогда их было ещё сравнительно много, как отголосок старой системы «ликбеза» – ликвидации безграмотности. Ведь до Второй мировой войны и с четырьмя классами образования человек уже считался грамотным. А после войны стало обязаловкой – получать хотя бы неполное среднее образование, то есть оканчивать семь классов.
Трудно, когда у тебя не один учитель…
Трудно, когда у тебя не один учитель…
После начальной школы я снова попал в ту же 439-ю, где я так неудачно учился во втором классе. Сколько же тогда, несмотря на тяжёлые условия жизни, было детей, если меня зачислили в пятый с буквой «Д»: то есть только пятых классов было пять! Занятия шли в две смены. И это притом, что школа было чисто мужской.
Раздельное обучение тогда велось с пятого класса. Позже это оценили как педагогическую ошибку, но такое разделение и в истории советского образования было.
В пятый «Д» собрали всех пришельцев. Конечно, многие влились сюда из нашего класса начальной школы, но были и совершенно нам не знакомые. Однако между собой мы притёрлись быстро, а вот притираться к новым учителям-предметникам, к их обилию, к их разнообразию требований и реакции на наше далеко не идеальное поведение пришлось очень долго. Пожалуй, за весь пятый класс мы так и не сроднились с некоторыми учителями.
Я даже не всех из них могу вспомнить. Например, кто нам преподавал географию? Ни имени её, ни образа не запечатлелось. А ведь она тоже какую-то роль сыграла в моей жизни. Мне было поручено подготовить доклад о путешественнике и писателе Владимире Афанасьевиче Обручеве. Может быть, я и сам вызвался его сделать, прочитав «Землю Санникова»? Эта фантастическая книга меня заворожила. А что, вдруг действительно где-то вдали от суши, посреди Ледовитого океана есть неизведанная земля? На детскую душу так легко может подействовать сказка! Я подготовил конспект о путешествиях Обручева, сделал сообщение на уроке. Получил «пятёрку».