Правда, вначале и не очень хорошо. Хотя старался. К той же Аде Исааковне в конце четверти обратился с просьбой дополнительно поспрашивать меня, чтобы она вывела мне твёрдую четвёрку. Четвёрку я добился. Получал и пятёрки. Но как преподавали английский, это не позволяло нам ни говорить на нём, ни читать оригиналы. И таким методом «проходили» иностранный язык вплоть до выпускного класса. Чтобы поступить в институт, надо было дополнительно заниматься.

Наибольшие проблемы я испытал в пятом классе с математикой, особенно с алгеброй. Почему-то мне с трудом давалось решение задач со всякими там неизвестными. Вот это «из одной трубы наливается, из другой выливается» доводило меня до истерики. Я даже впервые в жизни обратился за помощью к отцу: всё-таки он семь классов окончил! Но и он чаще всего был бессилен.

Математик Фёдор Исаакович Танцман был толковым учителем и очень требовательным, даже жёстким. Он не жаловался директору или классному руководителю, он умел сам наказать за недисциплинированность. Помню, какой-то шутник, стоя у доски за его спиной, стал гримасничать, математик понял это по нашим смешкам. Не разворачиваясь, учитель схватил шалуна за то, что попалось ему в руку, и поставил впереди себя. Двойка – и всё!

С шестого класса мои отношения с математикой наладились, я стал хоть и не лучшим учеником по этому предмету, но твёрдым хорошистом. Однако у самых отъявленных двоечников дела по-прежнему были плохи. И однажды их нелюбовь к математике и, соответственно, к Фёдору Исааковичу отразилась на мне.

Мы писали контрольную. Учитель на некоторое время вышел. Его так боялись, что и без него вели себя смирно. Он стремительно вернулся в притихший класс, спросил: «Как дела?» «Как по маслу», – почему-то вырвалось именно у меня, хотя на самом деле это было не так: я еле справился с заданием. Когда мы шли домой, я вдруг понял, что нахожусь в каком-то вакууме. Вроде, вышли все вместе, а на пустынной и длинной дороге к дому оказался один. Чувство тревоги меня заставило побежать.

И тут из-за бугров на пустыре выскочила кодла одноклассников. Один, самый хулиганистый парень с нашей же улицы Витька Кособрюхов, подбежав, стукнул кулаком мне прямо в глаз. Я опешил: хотя он был противный парень, но у меня никогда не было с ним ссор.

Оказывается, двоечников разозлило моё самоуверенное «как по маслу». «Скажи спасибо, что я с тобой по-свойски, – миролюбиво предостерёг мои ответные действия «добренький» Витя, – а то бы отметелили как следует…». За что? Я не был любимчиком Фёдора Исааковича и тем более подхалимом. Чтобы не выпендривался? Но вырвалось это «масло» у меня совершенно случайно, без задней мысли кого-то подначить. На мне вымещали свою злобу за неудачи по математике?