Вероятно, я рассчитывал не на публикацию, а на оценку профессионала. Ведь при газете тогда было литобъединение. Через несколько лет, когда во мне вновь забурлила поэтическая кровь, я набрался храбрости и поехал с тетрадкой стихов к объявленному в газете часу для встречи с его представителем. В общем-то, я уже стал отчётливее осознавать свои реальные способности, но (на всякий случай!) решил получить оценку профессионала. И получил. Поэт Феликс Чуев, полистав тетрадку, сказал то, что в таких случаях и говорят: «Если можешь не писать, то не пиши». Я не обиделся. Ни на жёсткую оценку, ни на то, что дал её мне человек моложе меня. Со стихами было покончено. С писанием.

Но читать стихи не перестал. Познакомился и с творчеством моего «обидчика». Не понравилось. Не из-за того, что я ему задним числом «отомстил» своим непризнанием за суровую оценку моих стихов. Просто такая его поэзия меня не зацепила. Уж слишком она показалась мне вычурно пафосной. При всём моём тогдашнем коммунистическом воззрении и при том, что я любил читать про войну, в его плакатном творческом подходе не почувствовал притягательности поэтического слова. Тем более что в стране начиналась поэтическая революция: на сцене, в прямом и переносном смысле, появились Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Булат Окуджава и другие свежие голоса наступивших перемен. Вот это – поэзия!! А в 1990-е годы мы с Чуевым вообще оказались в противоположных идеологических лагерях. Я возглавлял антикоммунистическую газету «Куранты», а он клепал книжки про большевистских деятелей – Молотова, Кагановича, видимо хотел их защитить от нападок «очернителей-дерьмократов».

А у постоянного автора «Курантов», поэта-«пересмешника» Александра Иванова нашёл эпиграммы, где упомянут Чуев. И вот оценка творчества этого не железного Феликса:

Это не запоздалая моя месть Чуеву, просто констатация его личности и творчества. Тем не менее, повторюсь, оценку Чуева моего поэтического «дара» считаю абсолютно справедливой. Графоманов надо вовремя останавливать. Нечего бумагу изводить. Хорошо, что теперь можно создавать «шедевры» в электронном виде. По крайней мере, российскому лесу легче будет…

Перестав писать стихи и больше не придумав никаких «сюжетов для небольшого рассказа», переключился на самообразование. Стал покупать книги. Я потом перечислю, какой идеологической мишурой я заполнял свои полки, тратя последние рубли. Но были и дельные приобретения. По литературоведению, о языке, об опыте маститых авторов. Все эти книги я выбирал сам, меня никто не заставлял – ни школьная программа, ни родители.