Когда стал работать в Сталинском райкоме комсомола, решил что-то написать для «Московского комсомольца». Никаких знакомых у меня не было. Пошёл в общественно-политический отдел (не помню точно, как он тогда назывался), который по своему названию вроде был ближе к моей работе. «Напишите про отчётно-выборные собрания – вы же это знаете, вы в этом варитесь», – предложила мне завотделом – симпатичная, интеллигентная женщина средних лет. Так я познакомился с Новеллой Ивановой.

Подчёркиваю: «интеллигентная», поскольку, как потом выяснил, далеко не все журналисты этим качеством обладают. Богемные – да, начитанные – да, продвинутые вообще по культурной части – да, но это ещё не интеллигентность.

Я написал сочинение на заданную тему. Вскоре Новелла, точнее Новелла Александровна, пригласила меня в редакцию, прочитать гранки.

Нынешние журналисты, возможно, не все помнят или вообще не знают, что это такое. Объясню для забывчивых. Сейчас практически везде набирают тексты на компьютерах. А тогда – на линотипах. Вредный процесс – с использованием сплава на основе свинца. Строчка за строчкой – заданной длины и определённого шрифта. И так весь текст. Потом прокатывают по линотипному набору полоску бумаги – этот текст, пачкающий, но имеющий неповторимо-профессиональный запах полиграфической краски, и есть гранка. Гранки отправляют в корректуру и редактору. Оттиск на бумаге был уже почти публикацией, он был материален, имел вес, особый запах и… душу…

«Смотри, какой заголовок я тебе нашла, – с гордостью предупредила меня Новелла, – “На одном вече, да не одни речи”».

Первый профессиональный урок: даже к самой дерьмовой заметке нужен оригинальный заголовок. В советское время не смаковали убийства, почти не писали про частную жизнь знаменитостей (если на то не было воли партии, когда кого-то надо было размазать в «воспитательных», то есть в идеологических целях, или, напротив, возвысить в тех же целях). А потому самыми завлекательными заголовками были – пословицы, поговорки, широко известные цитаты и узнаваемые поэтические строки.

Заголовок-то хорош, да не мой, как и не мой текст. От моего осталась только фактура. И подпись. Я онемел, но перед лицом симпатичной, интеллигентной женщины щелчок по носу выдержал. Подписал гранку в знак согласия со всем «выше мною не написанным». Какой же это был удар по моему самолюбию, по моим потугам стать журналистом! Казалось – смертельный, раз и навсегда отбивающий охоту браться за перо, садиться за пишущую машинку.

Через несколько месяцев Новелла мне позвонила: «Куда же ты пропал? Мы так хорошо с тобой начали… Кстати, а гонорар почему не получаешь?..» Мне было неловко, что под статьёй немалых размеров, стояла моя фамилия, а теперь-то мне и вовсе совестно стало: за этот переписанный текст ещё и деньги дают.