Видимо, моей рукой управляла неудовлетворённость собственным положением, творческим бессилием. Но этот апломбовый междусобойчик неожиданно для меня завершился встречей с настоящим мастером пера. На одну из наших встреч приехал очень популярный в те годы драматург Алексей Николаевич Арбузов, автор таких пьес как «Таня», «Домик на окраине», «Годы странствий». Он рассказал, как будучи актёром, с труппой создавал свой театр, какие лишения они при этом испытали, как им помог Константин Паустовский… Встреча закончилась поздно, а потом мы все вместе шли до площади Лермонтова…
Много лет спустя я встретился с Арбузовым случайно. На московской улице. И я с ним заговорил… И даже попросил оценить мой первый драматургический опыт… Я знал, что у него есть группа подопечных начинающих писателей, может и мне он поможет советом? Но полученный от мэтра телефон на мои звонки не отзывался, и я оставил эту затею – напроситься на такую желанную встречу…
После техникума я не стал поступать в технический вуз, как это сделали некоторые мои однокурсники, точнее однокурсницы (поразительно, но никто из наших парней не получил высшего технического образования, удовлетворились достигнутым, только девушки, лучшие ученицы, устремились за вузовскими дипломами!).
В армии я ещё более укрепился в своём желании заняться писательством и даже посылал крохотные, трёхрублёвые заметки в военную окружную газету. Отслужив, пошёл на разведку в Литературный институт. На всякий случай. Но, чтобы там приняли документы и допустили до экзаменов, надо было представить рассказы или стихи. Ни того, ни другого у меня не было.
На факультете журналистики МГУ творческими достижениями абитуриентов не интересовались. Туда я и поступил. Как ни странно, с первой же попытки.
Журналист – это несостоявшийся писатель?
Журналист – это несостоявшийся писатель?
Поступая на журфак, я рассуждал примерно так: журналистика – тоже литературный труд. И поскольку пока у меня никакого таланта не прорезалось, и практически ничего не сделано, чтобы его выявить, то потом сама работа журналиста подвигнет меня к писательству. Сколько сюжетов подарит мне эта работа! Да и руку набью.
В те достославные советские годы имидж писателя был намного выше журналистского. Журналист – это несостоявшийся писатель, считали тогда. Не получилось в художественной литературе – человек вынужден идти по документальной стезе. Однако была и встречная струя: плох тот журналист, который не пишет книг. Практически все самые известные советские журналисты выпускали книги. Потом-то я понял, что это просто две совершенно разные профессии, два образа жизни, два душевных состояния. И два разных призвания. Для журналистики тоже нужно иметь призвание. В этом я теперь не сомневаюсь. Хотя в последнее время профессия журналиста, борца за честность и справедливость, стала вырождаться. Появилось немало алчных, продажных, по сути, безыдейных журналюг. К счастью, не все такие. Сохраняются и те, кто служит в интересах общества в широком, прогрессивном смысле, а не узким группировкам – властно-политическим, безнесовым, криминальным…