Ещё были жареный гусь, избитый Мотя, нагадивший на ковёр. Отсутствие радости от рождения сына, потому что Дон ребёнка не хотел. Погибшая грёза о счастье взаимной любви, которая сравнима с чудом и вызывает не зависть, а восхищение. Мне незнакомо радостное удивление мужчины, обнимающего дорогую частицу себя самого. Бесполезно терзаться и рыдать – слёзы его не трогали, он спокойно спал, отвернувшись к стене.

Можно ли за это ненавидеть?

Как-то я заболела пневмонией, температура за 39 градусов. Дон поставил на тумбочку стакан воды, сказал «я скоро» и исчез на весь день. А однажды 7 ноября нас с мамой пригласила к себе на Котельническую жена какого-то деятеля из военного ведомства. Дон отыграл по паре пьес в бесплатных шефских концертах, и, чтобы не улизнул в какую-нибудь артистическую компанию, я уговорила его пойти с нами. Стол ломился от деликатесов, за каждым стулом болтался шарик с вложенной внутрь запиской «исполнения желаний». Дон саркастически ухмыльнулся. Неискушённые, примитивные люди, говорившие банальности, были ему неинтересны, но и демонстрация возможностей раздражала. Он сидел с кислым видом, пил и отказался протыкать свой шарик. Он был не здесь и уж точно не со мной. Праздничное настроение оказалось испорченным, я шёпотом сделала замечание, на что Дон, так же тихо на ухо, сказал мне:

– Да пошла ты…

И я пошла. В прихожей разыскала на вешалке свою шубу, надела перед зеркалом шапку, которую Дон привёз мне из Италии: пушистый черный мех отлично гармонировал с потемневшими от боли глазами. Я смотрела и думала: «Красивая. Но тогда почему? Почему?» Жизнь теряла смысл.

Вышел Дон, зло сдернул с меня норку:

– Не позорь моё имя.

– Возьми свои слова обратно.

– Это ничего не изменит.

– Ты не любишь…

Перебил:

– Люблю, но не рождён петь хором.

Мы вернулись за стол. В тот момент я точно его ненавидела.

Да, я любила мужа ненавидя, и чем больше ненавидела, тем сильнее любила, словно пыталась прорваться в другой, идеальный мир, где царствует чистая, ничем не обременённая любовь.

Значит ли это, что жизнь с Доном – ошибка и память о ней надо выкинуть на помойку, как сношенные туфли? Бедная жизнь, за что её так? И чего она стоит с дыркой в десять лет? Последнее дело – порицать прошлое, где соединилось и плохое, и хорошее. Ворошу в памяти обиды, но их яд утратил силу. Родной мой, никому не верь и мне не верь! Как я могла тебя ненавидеть, если люблю до сих пор? Но почему оставила умирать одного? Именно тогда он нуждался в моей любви больше, чем когда был здоров и молод. Горький вкус вины не уходит. Моё замужество было любовной схваткой не на жизнь, а насмерть. И вот я победила. Какую цену надо заплатить, чтобы всё вернуть назад?