– Вот видите, – сказал Эдгар. – Вы играете Баха.

Кхин Мио не отрывала взгляда от инструмента. Эдгар видел, как прищурились ее глаза в намеке на улыбку.

– Когда сидишь здесь, оно звучит совсем по-другому.

– Это так. Это ни с чем нельзя сравнить. Давайте продолжим, может быть, у меня получится научить вас большей части пьесы.

– О, мне совестно утруждать вас. На самом деле вы правы, уже поздно. Я не хотела мешать вам работать.

– Глупости. Вы же уже пришли.

– Но я не умею играть.

– Я настаиваю. Это короткая вещь, но с большим смыслом. Пожалуйста, раз уж мы начали, теперь я вас не отпущу. Следующая нота – вот эта, нажмите ее указательным пальцем.

Она повернула у нему лицо.

– Ну же, сыграйте, – сказал Эдгар, показывая на клавишу.

Она нажала на нее. Глубоко внутри фортепиано молоточек прыгнул к струне.

– Теперь – соседняя клавиша слева, а потом – над ней. Теперь вернитесь к первой. Да, вот к этой, с которой вы начали. Теперь снова вторая, вот эта. И над ней. Да, вот та. Теперь сыграйте еще раз, побыстрее.

Кхин Мио старательно нажимала на клавиши.

– Звучит не слишком внушительно, – сказала она.

– Звучит как сама жизнь. Попробуйте еще раз.

– Я не знаю… Может быть, вы сами?

– Нет, у вас прекрасно получается. Вам будет легче, если нижние ноты вы будете брать левой рукой.

– Я боюсь, у меня не получится. Покажите мне.

Она развернулась к нему, ее лицо было совсем рядом.

Сердце Эдгара неожиданно грохнуло, и ему показалось, что она может услышать этот удар. Но музыка всегда придавала ему смелости. Он поднялся, встал за ее спиной, коснулся ее рук.