– Положите свои руки на мои, – сказал он.

Кхин Мио медленно подняла руки. На секунду руки замерли, паря в воздухе, а потом осторожно опустились. Оба не шевелились, все их чувства сосредоточились на соприкосновении рук, тела словно обратились в пустую оболочку. Он видел отражение их силуэтов в лакированном красном дереве передней панели. Ее пальцы доставали лишь до половины его.

Пьеса начиналась медленно, осторожно. Фуга фа-диез минор из второй части “Хорошо темперированного клавира” всегда вызывала у него образы распускающихся цветов, встречи влюбленных, она была для него песней начала. Он не играл ее в вечер приема саубвы, это была тридцать восьмая пьеса, а он остановился на двадцать четвертой. Поэтому сначала его руки двигались медленно, нерешительно, но, ощущая невесомость ее пальцев поверх своих, он уверенно продвигался от такта к такту, и внутри фортепиано механизм отзывался на касание клавиш, рычажки поднимались и падали, струны дрожали, ряды за рядами выстраивалась причудливая конструкция из металла, дерева и звука. На крышке фортепиано трепетали огоньки свечей в подсвечнике.

Пока они играли, прядь волос выбилась из ее прически под цветком и коснулась его губ. Он не отстранился, но прикрыл глаза и придвинул лицо еще ближе, так, что прядь скользила по его щеке в такт музыке, снова коснулась губ, потом – ресниц.

Мелодия ускорилась, потом мягко, нежно спустилась ниже и – закончилась.

Их руки продолжали лежать на клавишах. Она слегка повернула голову, и он увидел, что ее глаза закрыты. Она произнесла его имя, беззвучно, на выдохе.

Он спросил:

– Вы поэтому пришли?

После долгих секунд тишины она ответила:

– Нет, мистер Дрейк. – Она говорила шепотом. – Я была здесь всегда.

И Эдгар наклонился ниже и коснулся губами ее кожи, прохладной и влажной от испарины. Он вдыхал запах ее волос, чувствовал губами соль на ее шее. Она медленно шевельнула руками и переплела свои пальцы с его.

И в этот момент все в мире замерло. Тепло ее пальцев, гладкость кожи под его мозолями. Свет свечей танцевал на мягкой поверхности ее щеки, выхватывая из темноты контуры цветка. Они оставались в таком положении несколько секунд, а может, и больше, но время отсчитывали лишь цикады.

Она первой разорвала их объятия, мягко высвободив руки из его ладоней, продолжавших лежать на клавишах. Пальцами пробежала по его предплечьям. Я должна идти. И он снова закрыл глаза, в последний раз вдохнул ее запах и отпустил ее.

21

Эдгар провел ночь у фортепиано, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Было еще темно, когда его разбудил скрип открываемой двери и звук шагов. Он открыл глаза, ожидая увидеть детей, но обнаружил перед собой пожилую женщину.