– Мне кажется, она не поедет в Лайпенс, – сказал я.

– Почему? – спросил Сагадеев, облокотившись на перила.

– Согласитесь, убийство не выглядит спланированным.

Обер-полицмейстер медленно, тяжело кивнул.

Хмурое небо гоняло хмурые облака. Лужайки, на которых вчера еще собирались чаевничать, были пусты. По дорожкам прогуливались жандармы. Ни детей, ни парочек.

У каретной стоял пехотный караул. Гостевой флигель светил окнами.

– Господин поручик, – обратился Сагадеев к Штальброку, – как у вас с распознаванием крови? Вообще со способностями как?

– Оценка «хорошо», господин обер-полицмейстер, – отозвался тот.

– Лицей? – спросил я.

– Да, – ответил Штальброк, – курс Бекетова Вадима Петровича. Распознавание, фигуры защиты, фигуры нападения, рекомбинация…

– Прекрасно. Видите? – Сагадеев показал поручику на скамеечку у плаца перед каретным въездом. – Сядете туда. Ваша задача – проверка. Во втором случае – подстраховка меня и Бастеля. Курите?

– Увы, нет привычки.

– Тогда, если кровь у кого-либо из сидящих в карете посконная серая, наклоняетесь вперед. Если с примесью высокой – сидите прямо.

– Я могу подать сигнал жилками, – предложил Штальброк.

– Нет. Наша девица такое чует за версту, а я, к сожалению, не знаю всего ее арсенала. Кстати, – сощурился Сагадеев, всматриваясь, – похоже, первая карета уже здесь.

За решетчатыми воротами действительно виделась упряжка.

– Я пошел, – сказал поручик.

– Благодати вам, – напутствовал Сагадеев.

Штальброк сбежал по крыльцу вниз, зашагал по дорожке, разминувшись с козырнувшим ему жандармом.

– Так почему не Лайпенс? – спросил меня Сагадеев.