И отец, и Терст в свое время учили меня плести жилочные замки. В детстве мне казалось это сложным и пустым занятием. И слов много, и замок держится день-два от силы, и плести требуется в раздвоенном сознании. А по завершении можно разве что слугам невидимые подножки ставить. Или за нянькой своим, Поликарпом Петровичем, наблюдать, как он удивленно, не имея возможности войти, щупает воздух в проеме замкнутой комнаты.

Правда, на службе уже пришлось вскрывать шкатулки и тайные ниши, стараясь не повредить сигнальную вязь, и плести хитрые запоры самому.

Но все же я – нитевод.

Дайте мне каплю чужой крови, и я скажу вам, кто ее владелец, где был, что ел, у кого спал и с кем в течение двух недель пересекался. Весь мир расстилается ассамейским ковром, сотканным из миллионов жилок, и нужная скользит по нему, пропадая и появляясь в сложных узорах судеб. Кто следит за ней? Я. А замки, замки…

Что замки?

– Гоэн ошемма альстыбб…

Уколотый палец пятнает штукатурку слева и справа от окна. Я вдыхаю и выдыхаю, дожидаясь, когда окружающее пространство, растеряв краски, померкнет в серое, а кровь вспыхнет настоящим фамильным светом.

Шаги, стуки, голоса – ничего нет. Только нечеткие рисунки людей плывут за стенами, будто рыбьи скелеты на глубине.

– Олат гоэн унэш…

Отпечатки пальца под моим контролем прокладывают жилки друг к другу.

Я скручиваю их до низкого басовитого гудения пружины и растягиваю кверху и книзу повторением оконного переплета. Крючочки, петельки, острые изогнутые зубчики наполняют пустоту между ними. Посверк ящерки. Четыре тонкие, уходящие к углам нити. Неживое – пропустит, живое – попробует удержать.

Надо ли больше?

– Эста шэ туок туоккти!

Дрогнул, встал замок.

Я вытер взмокший лоб. Кажется, все-таки перестарался. Навертел, наплел, будто в одно это окно и полезут. Проще надо, Бастель, проще. Крест-накрест, иначе ни сил, ни времени недостанет. К ночи, если верить Терсту.

Я сжал палец, давя кровь для второго окна.

– Гоэн ошемма альстыбб…

Замкнуть получилось не сразу.

Заболело, отвлекая, запястье. Напомнило «Персеполь», напомнило засаду в лесу. Что-то я упустил, что-то прошло мимо моего внимания. Эта мысль дергала, вмешиваясь в работу жилок. Коста Ярданников из письма…

Нет, я качнул головой, не сообразить сейчас.