– А-а, – улыбка ее сделалась теплее, но ненадолго. – Игорь погиб, далеко, на юге. Его и похоронили там, в чужой земле… в Благодати…

– Катарина, – я коснулся ее плеча, – я был с ним тогда.

– Где? На границе? – Лицо женщины ожило, слабый румянец выступил на щеках. Она взяла мои ладони в свои. – Расскажите мне, как он… Пожалуйста…

В ее глазах было столько жалобной, готовой на все просительности, что я проклял себя, Терста, Жапугу и горячие ассамейские пески.

Мне показалось, что горе прибавило Катарине морщинок, и в лице ее проглядывает что-то старушечье. Кого мне за это высечь – себя?

Терпи, Бастель.

– Я виноват в его гибели.

– Вы?

Катарина отпустила мои руки. Я с усилием протолкнул воздух в горло:

– Была дуэль. Поручик Баневин попытался прекратить ее и спасти меня. Но второй дуэлянт…

Женщина вздрогнула:

– Он… Игорь умер сразу?

Я знал, что она хотела спросить на самом деле.

– Он помнил о вас. Он ушел в Благодать с вашим именем. На моих руках. Он звал вас в последние секунды.

– Звал! – горько вскрикнула Катарина и покачнулась.

– Катя? – ожил старик. – Катя, девочка, нам пора.

– Да-да, папенька, – опомнилась женщина, ловя его ищущую руку. – Мы сейчас спустимся, сядем и поедем к себе…

На меня она больше не обращала внимания.

Я проводил их взглядом – женщину в темном и старика в сером, Катарину Эске и ее отца.

– Все будет хорошо, – прошептал я.