– Может, совсем разденетесь? – говорю я.

Жапуга хохочет:

– Благодарю, нет. А укол правильный. Только я умею и левой.

Шорох шагов впереди, слева, справа, за спиной. Свист сабли. Я успеваю закрыться, и острие вонзается не в грудь мне, а в подставленное плечо.

Боль вырывается свистящим дыханием.

– Достал? – спрашивает сотник. – Вы, Бастель, тоже не очень-то и видны.

Я стискиваю зубы:

– Плечо. Левое.

– А-а, превосходно. Ну, похоже, пора эти игры кончать.

Я вдруг замечаю, что не могу двинуться.

Клинок звездным светом прилетает из темноты. В грудь. В живот. В правое плечо. В местах его уколов становится холодно и мокро.

Что-то каплет под ноги. Кровь?

Я падаю навзничь. Жапуга чертит саблей по моей груди. Его лицо с выпуклыми глазами приближается, расходясь в улыбке:

– Вы кое-что мне должны, Бастель.

Я плыву в красном тумане в зыбкую ледяную даль:

– Что же?

Сотник не отвечает.

Вместо его ответа я слышу чужое:

– Остановитесь!

А затем глухо, будто в подушку, гремят выстрелы. Вот мой «Фатр-Рашди», думаю я, бьет-таки гораздо громче.