– Оскольский, Лексей я.

– Знаете, Лексей, – щурясь во тьму, сказал я, – у меня был учитель. Он убит, остался там, в поместье. Но он говорил мне: «Во времена испытаний важно на совесть продолжать делать то, что ты должен делать. Потому что хаос – это когда люди, как корабли в бурю, теряют якоря. Стань для них таким якорем. И твои действия обязательно найдут последователей. Не гнись. Стой твердо. Сцепи зубы. И люди сплотятся вокруг тебя, потому что ты выступишь противовесом хаосу». Так вот, я собираюсь следовать его совету. Моя задача – найти убийц, и я постараюсь выполнить ее хорошо. Какая бы Ночь Падения не стояла вокруг. Пока не умру. Я – Бастель Кольваро. Защитник.

Я развернулся и пошел обратно в дом.

– Оно-то так… – вздохнул за спиной Оскольский. – Только ж кораблей много, а якорей? Одним разве обойдешься?

Часам к трем смутные фигуры постовых, поскрипывая досками, заходили по коридору, затормошили спящих.

– Господин урядник, господин урядник, – громким шепотом позвал сунувшийся в постоялую половину отставник.

– Не ори.

Сахно, прилегший в закутке за стойкой, зашевелился, зашуршал одеждой. Стукнули сапоги.

– Кто здесь? – уловил он мое движение на лавке.

– Кольваро. Извините, не спится, – сказал я.

– А-а. Как вы насчет ополоснуться?

Вместе мы сходили к реке.

Я разделся до пояса и смыл с себя грязь последних дней. Вода была холодная. Заломило кисть, сломанную Лобацким в «Персеполе». То ли не срослась до конца, то ли обрела ненужную чувствительность.

Урядник бухнулся в реку в одних трусах и, фыркая, погреб против течения. Голова его, удаляясь, скакала черным поплавком по шершаво-серой поверхности воды. Двое жандармов вывели к мосту лошадей.

Ночь тихо выцвела. Над водой поплыла зеленоватая дымка. Бряцало ведро. Отсвет костра на заднем дворе поднялся над крышей.

– Хорошо.

Урядник выскочил на берег, запрыгал на одной ноге. Я скомкал сорочку и надел кое-как охлопанный мундир на голое тело.

Вернувшись в дом, мы застали Тимакова, выскребающего из котла остатки ужина. Горела свеча. Тень капитана наползала на ставень.

Я, присев на лавку, повернул к себе забытую урядником книгу. «Кровь и обещания. Сентиментальный роман». Первые же строчки заставили меня отодвинуть сочинение подальше. «Любите ли вы меня, Димитр? – спросила, наклонив хорошенькую головку Эльза…» Надо же, что урядники читают. Наверняка о несчастливой любви девушки низкой крови и повесы из высокой семьи. Популярный сюжет.

Как-то я тоже изображал повесу.