С видом знатока Рихтер осмотрел манго, авокадо и айву у деревенского торговца в фартуке. С другого лотка купил себе тако кон пойо и торта кон сердо, поел знаменитых тамалес. Ему нравилось все острое, и чем сильнее жгло, тем лучше. Тут же продавали пульке – нечто вроде браги из перебродившей голубой агавы. Толстый торговец, шлепая мясистыми губами при каждой фразе и подмигивая глазом, похожим на маслину, нахваливал свой товар, говоря на ломанном английском, что «эти средство очень хороший для потенции». Каждое слово он сопровождал активной жестикуляцией. Никакой Д-реальности тут не использовалось. А еще продавец обещал сделать скидку, если сеньор заплатит наличными, а не через чип.

– Не надо, – ответил Рихтер, усмехаясь. – У меня с этим проблем нет.

И правда, он обращал внимание на девушек. Черт с ней, с его странной связной, нечего на ней зацикливаться. Тут их, доступных – судя по траффику приложений быстрых знакомств – много, несмотря на всю их показную религиозность и постоянные упоминания девы Марии.

В путеводителе говорилось, что сомбреро теперь носят только исполнители этномузыки. Так и оказалось – все были одеты в такие же тряпки стиля casual, как и в Европе, и слушали такой же техно-рэп, только на испанском. Хотя на английском, китайском и хинди – тоже слушали. Латинская Америка после Британии – далеко не чопорной и тоже «вавилонской», но куда более серой, – опьянила его своей мешаниной рас, классов и народностей, похожей на острое южное блюдо.

За время десятилетней изоляционистской политики Китая Мексика стала промышленным сердцем Западного полушария. Даже сейчас, когда Китай открылся, это все еще была мастерская, сборочный цех американской гемисферы, а может, и всего западного мира, деля это звание разве что с Бразилией.

Еще Рихтер знал, что, хотя про латиноамериканцев говорят, будто они лентяи и бездельники, но из статистики следовало, что по количеству рабочих часов в месяц та же Мексика сильно опережает Западную Европу.

«Да просто одну и ту же работу японец или немец сделают за час, а латинос, негритос или пакистанец будут ковыряться три! Да еще жаловаться, что устали, что мало платят и болит спина. Запомни, Макс. Люди не равны! А некоторые расы вообще не люди, а питекантропы. Унтерменши. Погляди на аборигенов Австралии, какие у них черепа и шнобели… и эти необучаемы, застряли в палеолите, хоть убей. Ладно уж, пусть живут, но подальше от меня. Как и прочие обезьяны…», – написал ему сослуживец, прежде чем Макс удалил из друзей и забанил этого расиста из Венгрии. В Корпусе было много всякой дряни, он собирал в своих рядах людей специфического склада. И неприязнь Макса к SJW и прочим профессиональным обиженным не отменяла его ненависти к настоящим фашистам.