Никто не возразил, даже маэстро.

…Они спустились в глубокое, полутёмное ущелье здешней «улицы».

Здесь точно так же шуршали по гладкому камню бесчисленные ноги сгорбленных слуг. Точно так же несли они – каждый! – мелкие бессмысленные предметы. Единственное отличие от потока на ступенях пирамиды – время от времени из тёмных разинутых ртов – въездов на нижние уровни зиккуратов – выбирались низкие широкие повозки, запряжённые похожими на громадных гусениц существами; сами повозки доверху завалены обычными на первый взгляд мешками и коробами.

Что они везут? Куда и зачем?

Они шагнули в поток, все четверо. Горбатые слуги Града греха их то ли не заметили, то ли не имели приказа на что бы то ни было, кроме самых простых действий.

Талисман настойчиво толкался в грудь, торопил, подгонял.

Пошли.

Пока что всё получалось на удивление просто.

«Мы идём – или нас ведут? А если ведут – то куда?»

Остальные, похоже, чувствовали то же самое, даже Ньес.

Шаги их тонули в шорохе и шарканье бесчисленных ног. Было в этом что-то жуткое, поистине непонятное – плыть в как бы живом и разом неживом потоке, ощущать, как упираются в тебя бездушные и безразличные взгляды и невольно гадать – что же приключилось с этими существами, что сделало их такими?…

Прямая, как стрела, улица – такие редко встречаются в людских городах и уж точно не тянутся они до горизонта, как здесь.

И так они дошагали до перекрёстка, где талисман властно потянул их влево.

Там поднималась пирамида, куда выше и шире окрестных. Не исполинская, не «до небес», не выше тех гор, что на горизонте, но очень внушительная. Улица упиралась в широкое горло входного туннеля, поток исчезал в совсем уж непроглядном мраке; и именно туда вёл некроманта талисман.

Проехала запряжённая парой многоножек повозка. Следом за ней в темноту шагнул и Фесс.

Больше всего это напоминало какой-то гигантский склад. Глаза привыкали к темноте, по сторонам угадывались пирамиды мешков и ящиков. Совсем не похоже на «логово зла и Хаоса», скорее уж какие-то припортовые строения.

Шуршащие слуги растекались по сторонам, деловито прятали принесённое, брали что-то новое и пускались в дальнейший путь.

Наверх, ощутил Фесс указание амулета. Влево и вверх.

Что-то сухо щёлкнуло, вспыхнул огонь. Отец Виллем оказался запасливее остальных – и факел с собой прихватил, хоть и небольшой, и даже огниво.

– Алхимическое, между прочим! – с некоторой гордостью, несмотря ни на что, объявил маэстро Гольдони. – Моя идея!.. а этот mediocritа Гоцци украл, стащил, присвоил!..