— Да.

— Я его там не нашел.

— Не знаю…

— Ну, хорошо, успокойся, — примирительно сказал Дэйв. — Ты спал?

— Спал?! Ты издеваешься? Как можно спать…

— Теперь можно, — перебил его Дэйв, — ложись прямо здесь. Или нет, лучше вон в той пещере, — он указал на черный провал у основания гряды. — Я завалю вход камнями и поставлю сигнализатор.

— А ты? — спросил Семен.

— Я пока подумаю, как нам выбраться отсюда, — ответил десантник. — Наверное, схожу туда, где разбился «Теллур», может, что-нибудь найду. Кстати, а откуда ты знал про океан?

— Я не знал, — пожал плечами Семен, — я просто почувствовал, что он сейчас нападет на тебя. Словно внутри что-то взорвалось…

Через полчаса Дэйв закончил сооружение убежища и, убедившись, что Семен уснул, пошел назад, к лесу.

Наконец-то он мог дать волю чувствам. Положение их безнадежно. Или почти что так, сотая доля процента, отведенная под везение, в расчет не шла. Атмосфера планеты абсолютно не пригодна для дыхания, а значит, оставался только автономный запас гермокостюмов. Они были снабжены компактными преобразователями, заряженными твердыми таблетками. Пятнадцать у него и десять у Семена. Ровно на неделю, подсчитал он, если разделить на двоих. За это время их не найдут. Нуль-приемник разряжен, а без него обычному кораблю потребуется год, чтобы добраться сюда.

Он ступил под тень первых деревьев и достал бластер. Осторожность не помешает; если простой океан так агрессивен, то что ожидать от обитателей леса? Проклятая планета… Конечно, Дэйв привык рисковать собственной жизнью, но мысль о том, что ему предстоит тихо и беспомощно загнуться от удушья, претила, вызывая в нем отчаянное сопротивление. Нет, он должен что-то придумать. Он будет бороться до последней секунды, до последнего глотка воздуха в преобразователе…

* * *

Семен едва успел сомкнуть отяжелевшие веки, как почувствовал, что проваливается в черную бездну небытия. Предельно измотанный организм блаженно впитывал долгожданный покой, и только возбужденный мозг еще слабо сопротивлялся, удерживая отдельные обрывки мыслей.

Они погибнут… погибнут… погибнут… кислород… Липкая, всеобъемлющая тьма поглотила и это. Он спал.

Но постепенно в его освободившийся мозг просочилось нечто иное — тревожное, но неизмеримо далекое, словно в темноте ворочалось и вздыхало что-то большое и теплое. Семен спал, но и во сне он отчаянно сопротивлялся чувству тревоги, потому что устал от постоянного страха. Тревога не уходила. Она захватывала все его существо, медленно наступая из бесконечности. И постепенно на ее фоне стали возникать туманные образы. Он не мог сказать, что слышит или видит их; Семен воспринимал их каждой клеточкой, словно он сам был сейчас этим тревожным мраком.