Перед глазами Улвы всё ещё стоял горящий Жиссак. Город, в котором жили когда-то десятки тысяч людей и стояли сотни храмов, пылал в ночи так жарко, что окружающие земли шли трещинами.

С начала мора селения и даже города, взятые в тиски карантина, порой вымирали под корень. Те, кого не убивала Пегая, становились добычей чудовищ, каким-то образом проникавших внутрь. Со временем в таких местах не оставалось ничего живого кроме кишащих тварями гнездовий. Чтобы бороться с ними папская армия стала готовить особые отряды сапёров. Малым числом они проникали в заражённое поселение и незаметно готовили масло, порох, алхимические смеси, яды. Потом разгорался огонь.

Когда троица приблизилась к пылающему городу, поодаль от его стен, прямо на земле, расселось почти полсотни молчаливых зрителей. Три сапёрных отряда, покрытых грязью и кровью, солдаты, проникшие в Жиссак и смогшие вырваться прежде чем сработают заряды. Армия ушла, но они остались, дабы проследить за результатами своего дела.

Обадайя тогда тоже стал поодаль и смотрел на горящий город, слушал треск раскалённого камня, грохот обваливающихся домов и вой чудовищ, оказавшихся в ловушке. Горячий ветер трепал его смоляные кудри, обжигал лицо и глаза, но мессия не прятался. Истончившиеся за время путешествия губы шевелились, будто выводя молитву.

Капитан чистильщиков, тощий до измождения человек со впалыми, небритыми щеками и глазами на выкате, смотрел на Оби. Он ничего не говорил, но почти безумный взгляд был красноречив. Как и все страдающие, этот человек вопрошал: за что?

Улва сильно разъярилась тогда, ей хотелось наброситься на этого южанина, ухватить за глотку покрепче и вбить в пустую голову мысль: один человек пытается нести на своих плечах все ваши беды, козьи дети, будьте благодарны! Тогда Исварох почувствовал угрозу и сместился в сторону, чуть прикрывая солдат плечом. Улва сдержалась.

Но Обадайя со времени Жиссака осунулся ещё сильнее. Теперь его глаза светились почти постоянно, а на костях оставалось всё меньше мяса.

– Впереди застава!

– Что?! – воительница встрепенулась.

– Поводья натяни! – крикнул Исварох. – Гонишь прямо на колья!

Путь был перекрыт земляной насыпью с небольшим, заваленным камнями проходом. Из насыпи торчали заострённые колья, а за ней были солдаты: множество мушкетёров и алебардщиков папской армии.

Застава преграждала путь в большой военный лагерь, что раскинулся по левую руку от тракта. Бесчисленные палатки были поставлены кольцом посреди голого поля, подступы к ним преграждали земляные валы, на которых высились пушки. Все раструбы смотрели внутрь кольца, – на второй лагерь; тысячи шалашей и землянок, над которыми вились чахлые струйки дыма и смрад.