Улва видела такое уже не раз, очередной карантинный лагерь для беженцев: скудный дневной паёк и беспощадное истребление тех, кто попытается сбежать. А внутри тем временем бушует мор.
Экипаж встал, разгорячённые лошади истекали паром и храпели. Прежде чем Улва достала подорожную, Обадайя вышел под смурое небо. Налетели ветра-предвестники зимы, а он не заметил, двинулся к заставе. Солдаты растерялись, но не посмели остановить юношу; монахи, бывшие тут же, молча последовали за ним.
Обадайя шагал меж палаток, мимо полевых конюшен с тощими лошадьми, и таких же тощих солдат. При его появлении огонь в кострах разгорался ярче, усталые серые лица прояснялись, волна голосов катилась следом. Когда он подошёл к большому шатру в чёрно-белую полоску, полог был откинут и над мессией вырос человек в красном стёганом кафтане.
Он был высок и обладал статью могучего воина. Уже старый, но ещё очень сильный муж с гладко обритым скальпом и огромной бородой, что лежала на груди грязно-белым щитом. Жестокое лицо покрывали морщины и шрамы, на толстых пальцах блестели самоцветные перстни, а в поясном кольце позвякивала секира.
– Значит, ты и есть, – сказал муж, глядя в горящие глаза юноши, – Молотодержец?
– Истинно, – ответил Обадайя усталым, но чистым голосом. – Я пришёл освободить тебя от скорбной миссии, дитя.
– Прибереги лукавство для слабых, – ответил мужчина, – а крепость моего разума так просто не взять. Идёт молва о втором пришествии, о великих чудесах. Но для меня, мальчишка, всё это пустой звук, пока не будет вынесено решение Конгрегации по делам Чудотворства, которое подтвердит Папа. А этого не случится, ведь Папа при смерти, чем и пользуются подобные тебе лжецы.
– Ваше Высокопреосвященство… – попытался заговорить один из монахов.
– Молчать, глупец! Что вы устроили здесь?! Презренные твари! Я налагаю на вас епитимью и обет молчания!
– Я снимаю сей обет, – возразил Обадайя спокойно. – Прошу, Родр
Лицо старого воителя исказилось от гнева и презрения.
– Сколько лет хожу под небом Господним, а такого наглого сопляка ещё не встречал. Заковать его! Инвестигация разберётся!
Шатёр сторожили два солдата огромного роста. Они держали на плечах утяжелённые мушкеты и владели сумками, полными гренад, – гренадиры, элитная пехота папской армии.
Исварох и Улва были уже рядом, они обнажили мечи, когда здоровяки взяли оружие наизготовку, но прежде чем пролилась кровь, Обадайя возвысил голос: