Сперва она боялась, но потом видения захватили её. Там Зиру ступала по земле, оставляя чёрные следы, видела руины великих городов и корчащихся в агонии смертных, упивалась их воплями. Сны позволяли ей быть свободной, терзать не только тела, но души, убивая детей на глазах у родителей, а родителей на глазах у детей, заставлять их поедать плоть друг друга в отчаянной попытке выжить. Сны показывали Зиру раскрашенный кровью мир с высоты великой горы костей; этот мир был пуст. Там она полностью владела лицом, и дышала спокойно, умиротворённо, зная, что ничего живого в Валемаре не осталось.

Захваченная этими мыслями, однажды она присоединилась к сбору гурханы и остановилась, лишь когда рядом некому стало кричать. Тело подрагивало, будто по нем блуждали маленькие молнии, кровь, покрывавшая её с головы до ног, была чужой; когти блестели от жира. Зиру тихо застонала; воспоминания о последних часах были размыты, почти ничего не достигло разума сквозь сладостный делирий бойни.

Эгидиус возвышался посреди разрушенного поселения, разрушенных жизней и судеб. Он опирался на посох Архестора и глядел снулым взглядом. Её лицо заволновалось, один спазм за другим коверкали и без того ужасный образ, частицы радужки растекались по склерам, пульсируя цветами, челюсти мелко постукивали от постоянно изменяющегося натяжения кожи. Оказалось трудно задавить этот тик.

– Кажется… меня… немного занесло… я… я…

– Были очаровательны, – сказал колдун.

– Очаро…

– Я наблюдал за вами, прекраснейшая госпожа, за тем, какая вы, когда свободны от эфемерных оков. Это было очаровательно. Я восхищён.

Они стояли друг перед другом, очень близко, пара отверженных, ужасающих и отвратительных существ; он, полный чужих страданий, и она, покрытая чужой кровью. Тогда Зиру впервые не чувствовала одиночества, которое преследовало её всю жизнь.

– Я готов отправляться в путь, прекраснейшая госпожа.

* * *

Так они добрались до одного из величайших городов-крепостей Кхазунгора, – сияющего Охсфольдгарна. На исходе холодного дня, в опускавшемся мраке Зиру и Эгидиус пришли в лавку с пустыми витринами. Старый гном сидел за прилавком, его лицо и руки были исписаны рунами; взгляд посуровел, когда госпожа убийц откинула капюшон.

– Что ты здесь делаешь, девочка-чудовище?

– Пришла заменить кое-что, старый грубиян, – проскрежетала она.

Казалось, в ужасном голосе тогда почти не было злобы.

– Хм, разве же я не снабдил тебя дополнительным комплектом?

– Он остался… далеко отсюда. И я знаю, что тебе было очень щедро заплачено за хранение ещё одного комплекта. Он мне нужен! Левая рука, если точнее.