Большинство, казалось, были с ней согласны.

— Можешь остаться, — сказала Сали. — Ты не утратишь чести.

Даэвон прервал их, прежде чем успели прозвучать опасные слова:

— Спасибо тебе, уважаемая Сальминдэ, и тебе, почтенный начальник обороны. Нам о многом нужно подумать. К сожалению, скоро прозвучит вечерний гонг. Нужно вернуться к нашим занятиям, пока нас не хватились.

Люди стали расходиться — поодиночке, по двое и по трое. Ариун стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Вид у него был донельзя довольный. Сали не удалось убедить сородичей. Ее народ мог пойти двумя путями. Сали признала, что ей понятны намерения Ариуна; она считала его изменником, однако то же самое он мог сказать и о ней. Большинство катуанцев, вероятно, предпочли бы остаться, и она их не винила. Они вынесли достаточно страданий. Сали лишь хотела дать людям выбор; но она была готова уважать решение соплеменников.

Когда комната опустела, Ариун негромко заговорил:

— Не делай этого, Сальминдэ. Ты нас всех погубишь.

Сали подавила желание схватить его за горло. Ариун, впрочем, был в чем-то прав. Хорошего исхода здесь быть не могло.

Ариун присоединился к расходившейся толпе. Сали признала, что ждала другого. Несколько человек приблизились к ней с добрыми словами, но большинство вовсе не обрадовалось ее приглашению. Сали думала, что люди охотно пойдут сражаться за свободу. Ей не приходило в голову, что выжившим надоело бегать и драться. Они хотели мира.

Вскоре в комнате никого не осталось, кроме сестер, Даэвона и двух мужчин у двери, которые наблюдали за уходившими.

— Я не знала, что Ариун здесь, — сказала Мали. — Прости.

Сали ответила:

— Ничего страшного.

— Что теперь?

Старшая сестра попыталась принять бодрый вид.

— Посмотрим, сколько человек примут мое предложение. Вряд ли их будет много.

— Все лучше, чем мы с тобой вдвоем, старшая сестрица.

— Так ты пойдешь?

— Я хочу, чтобы у людей был выбор, — сказала Мали.

Даэвон подошел ближе.