Цзянь обрадовался, когда старший ученик заговорил первым:

— Кажется, нам многое нужно обсудить.

Да, но Цзянь не мог раскрыть свой секрет, а сам предпочел бы не лезть в личные дела Синьдэ. Скоро он уйдет, и они вряд ли увидятся. Старший ученик был его единственным другом в школе, и, честно говоря, Цзянь не понимал почему. Все хотели дружить с Синьдэ, так почему же он выбрал самого ничтожного? Тем не менее Цзяню очень хотелось узнать, что произошло. Он искренне беспокоился о Синьдэ. И потом, старший ученик, казалось, желал кому-то излить душу. В кои-то веки он сам нуждался в друге.

Смущенно помолчав, Цзянь произнес:

— Вы первый.

Он все еще пытался понять, что их связывает.

Синьдэ, видимо, ждал другого ответа. Он пожал плечами.

— Справедливо. Это ведь я тебе навязался. — Он посмотрел на звезды и спросил: — Знаешь, почему я поступил в Лунсянь?

— Наверное, вы хотели стать великим воином.

Синьдэ презрительно хмыкнул:

— Вообще-то, я хотел стать танцовщиком. Меня тошнило от всякой жестокости… — Он поднял ногу и вытянул носок. — Я хорошо танцевал. Мой учитель сказал, что я могу пробиться в академию Сунгуа в Алланто. За два месяца до экзамена отец решил, что его сыну не подобает красить лицо и выступать на сцене. Он притащил меня в Лунсянь и оставил здесь. Мне запретили возвращаться домой, пока я не смогу победить отца в честном бою.

— Вам повезло, — сказал Цзянь и задумался. — Или нет?

Он и сам не знал.

Синьдэ пожал плечами.

— Не знаю. Просто… так случилось. Оказывается, качества, необходимые великому танцору, не так сильно отличаются от качеств, необходимых великому воину. Имея способность к прыжкам и поворотам, я научился наносить удары, и вот вам… — он указал на себя, — …старший ученик Лунсяня.

— Теперь понятно, почему вы так изящны, — сказал Цзянь. — Знаете, хоть вы никогда об этом и не мечтали, у вас все очень неплохо сложилось. Могло быть гораздо хуже.

— Или гораздо лучше. Я мог стать новой звездой академии Сунгуа. Кто знает? Честно говоря, я ни о чем не жалею. — Судя по голосу, Синьдэ все-таки об этом жалел. — Здесь мне живется хорошо. Мастер Гуаньши обращается со мной как с сыном, которого у него никогда не было. Тетушка Ли ласкова со мной как мать, которой никогда не было у меня.

— Да, иметь мать и отца — это счастье, — с тоской произнес Цзянь.

По крайней мере, у Синьдэ были родители.

Старший ученик смотрел в небо, глубоко задумавшись.