Маргарет не выдержит, если то же самое ей придется увидеть вновь. Да еще с Уэсом.

– Мне нужно на воздух.

Уэс издает сдавленный возглас, она вылетает из лаборатории. Вся она обливается холодным потом, голова кружится, грудная клетка сдавливает легкие, словно корсет. Несмотря на то что солнце уже садится и тучи сгущаются, она не в силах остаться в этом доме ни единой минуты. Это убьет ее, она точно знает.

У себя в спальне она хватает ружье с настенного крепления, натягивает куртку и вываливается за дверь. Бедокура она не зовет, но он сам следует за ней по пятам, беспокойно помахивая хвостом. Солнце томится над самым горизонтом, сочится красным светом, как ломоть мяса кровью. Ветер свистит в деревьях, зовет ее.

– Подожди! – кричит Уэс с веранды.

Он обувается на ходу, вдев руку только в один рукав тренчкота. Ветер швыряет волосы ему в лицо, уносит голос. Она лишь слабо различает, как он зовет ее по имени, и его почти заглушает шорох сухих красных листьев.

– Идем, – шепчет она Бедокуру.

Тот скулит, но следует за ней как привязанный, а тени деревьев у дома удлиняются, тянутся к ней, пока не поглощают ее целиком.

* * *

Маргарет бежит до тех пор, пока в голове не остаются лишь мысли об усталости ног, пока все тело не принимается ныть от холода и адреналина, пока каждый вдох не начинает жечь легкие, как крапива. Значение имеет лишь то, что теперь она далеко-далеко от дома и от всех воспоминаний, которые она хотела бы стереть, как меловой круг с половиц.

Чувствуя, что ноги уже подкашиваются, она падает на камень. Тяжело отдувающийся Бедокур устраивается рядом. Преданный и надежный, только он один не оставил и не оставит ее. Он кладет голову к ней на колени и горячо, с облегчением выдыхает ей в ладони. Даже ради нее не следовало так гонять его.

Маргарет наклоняется и целует его в макушку.

– Извини. Как ты, ничего?

Деревья стоят над ними как часовые, дрожа на ветру. Свет, который пропускают их кроны, густой и кровавый. В глубине души она понимает, что сделала ошибку, придя сюда одна. Она же видела, какой урон способен нанести хала. Но эти леса когда-то были ее домом, ее святилищем. И если они уже несколько недель не принадлежат ей, то дом в усадьбе прямо сейчас кажется опаснее любого чудовища. Она рада, что очутилась на расстоянии нескольких миль от него.

Маргарет поднимает волосы сзади на шее и откидывается назад, пока не ложится на камень, холод которого начинает просачиваться сквозь ее кожу. Волосы она роняет, те свисают на траву. Высоко над головой в фиолетовом небе начинают подмигивать, пробуждаясь, самые яркие из звезд, и каждая сияет холодным и безжалостным серебром. Ее веки, затрепетав, опускаются.