– Не знаю, – честно ответил Альвир, насилу прогоняя воспоминания. Настроение, кажется, испортилось еще сильнее – удивительно, – а вдобавок бесовски хотелось спать. Хорошо, дел срочных нет: должно было состояться очередное бестолковое собрание, но раз дядя уехал… – А знаешь, ты на сегодня свободен, я все равно никуда не собираюсь.

На мгновение в глазах собеседника явственно отразилось недоверие, а потом он улыбнулся – широко и открыто.

– Ну раз уж я такой свободный, то хочу наконец увидеть город! Я тут уже почти неделю живу, а если с тюрьмой считать, то и все полторы, – а дальше виселицы не ходил. Обидно как-то!

– Пройдись, посмотри, – одобрил Лиар, с неожиданной для себя досадой наблюдая, как Рик разворачивается и идет к выходу. Далеко, правда, не ушел: снял, висящую у двери куртку и, вернувшись, протянул Альвиру. – А мне-то на кой?

– А чтоб рожу такую унылую не делал, – пожал плечами бывший преступник. – Да и кто лучше тебя знает Эверру? Покажешь хоть… Да брось, ну смотри, какая погода!

Действительно день обещал быть славным. Не слишком жарким, но теплым и безоговорочно весенним. Узкая ладонь с неожиданной силой сцапала пиаровский рукав и потянула к двери. Нет, стряхнуть ее было нетрудно, только… А, собственно, зачем? Чтоб весь день торчать в замке и бестолково хандрить, гадая, куда Сэйгран отошлет его по возвращении?

К бесам. В хорошую погоду да в хорошей компании – отчего не пройтись?

– Ладно, дай хоть переоденусь, – сдался Лиар, и мальчишка милостиво не стал возражать.

Первое оживление на улицах верхнего города уже схлынуло, лавочники и прислуга разбрелись по делам, а господа еще не выходили. Гвардейцы да редкие прохожие – больше никого. Тихо, безветренно. Солнце окрашивало невесомую вуаль облаков в совсем уж невероятные оттенки – от золотистого до розового и лилового. Из-за этого камень стен и мостовых тоже казался цветным, как если смотреть по сторонам через розовые и желтые стеклышки.

Давно принц вот так не бродил по собственному городу – не торопясь, без свиты, без цели… Хорошо. Пустые гулкие улицы откровенно завораживали, даже Рик перестал без умолку чесать языком. Вертел головой не хуже совы, носился между оград и фонтанов… А иногда вдруг замирал так резко, что Пиару стоило немалых усилий на него не налететь, и просто смотрел в одну точку. Причем угадать заранее, что именно парня так впечатлит, было невозможно: взгляд Жаворонка цеплялся то за прихотливый орнамент на фасаде богатого особняка, то за какой-нибудь заурядный кусок ракушечника в стенной кладке.