– Ладно, мне тоже пора. А ты выздоравливай, – он взглянул в усталое, непривычно потерянное лицо Гарты и неожиданно для самого себя добавил: – Мы его возьмем. Видит небо, возьмем, слышишь?

Граф поднял на родственника тяжелый взгляд, и на секунду что-то такое в нем промелькнуло… Поверил, что ли?.. Потом вспомнил о чем-то и снова помрачнел.

– Лиар, я забыл тебе сообщить… – Вальд замешкался, подбирая слова, и душу тронуло беспокойство. – Это касается твоего слуги. Вчера, когда все началось, я наткнулся на него, парень был пьян и, кажется, вовсе ничего не соображал.

Фениксовы перья! Мог ли сегодняшний день стать еще хуже?..

– Он в порядке? – проклятье, а в горле-то как пересохло! Вальд Гарта подобных художеств не спускает.

Собеседник саркастически искривил губы.

– С такого похмелья? Не думаю. Заперли внизу, пусть проспится. Если ты позволишь дать тебе совет, не оставляй это без последствий. Нельзя распускать слуг, тем более таких, как этот. Наткнись он на кого-то другого, могло закончиться плохо.

Тьфу, бесы… И ведь крыть-то нечем: если бы в доску пьяный Жаворонок наткнулся, скажем, на Сэйграна, обернуться все могло действительно паршиво. А учитывая, какую крамолу способен нести подпивший мальчишка… Вот только никакой власти над Риком у Альвира попросту нет – и неважно, принц он там или еще кто! То есть надавить-то на парня он может, но толку в этом…

– А помнишь, в детстве огнекрылок ловили? – спросил Лиар, улыбнувшись внезапному сравнению.

Граф кивнул, хотя и с заметной неохотой. Ну как же, ему почему-то приятней убеждать всех в том, что родился он уже по форме и при значке – какие уж тут огнекрылки? А ведь все дети на континенте ловят огнекрылых мотыльков в ночь перед солнцестоянием, в это время от них деваться некуда… Шустрые эти насекомые еще зовутся вестниками Тиол. Штука в том, чтобы поймать такого одной рукой и как можно дольше удерживать – удача от этого копится. Только не приведи небо случайно раздавить: худшей приметы и не придумаешь. Альвир в приметы не слишком-то верил и мотыльков ловил из чистого азарта.

– Пережмешь чуть-чуть – крылышки помнешь, они вон какие хрупкие. А чуть ослабишь хватку, так эта верткая зараза непременно найдет щель и выберется.

– Да помню я, помню, – нехотя отмахнулся Вальд. Но потом тоже не выдержал, улыбнулся – едва-едва, одними только глазами, и все же. – А вообще, я в этом деле не преуспел.

Оно и понятно. Гартарец любит, чтобы все под контролем, чтоб по его команде… Он умеет надавить, где нужно, и с гвардейцами это, как правило, работает. С мотыльками – нет. Потому что единственный способ удержать огнекрылку, который знал Лиар, – а уж он-то в этом деле был большой мастер, вся окрестная ребятня в альвирском графстве завидовала, – это разжать кулак и ждать: может, мотылек и не захочет улетать. Сложит за спиной тонкие золотисто-рыжие крылышки и останется на твоей ладони. Если сам захочет, конечно.