Какое-то время мне удавалось его отгонять – в одной руке я сжимала нож, в другой копье. Зверь был осторожен, но остров стал мне ловушкой. Плавает ягуар лучше меня, а я была уже обессилена, больна, измучена зноем. Некуда было податься, некуда бежать. С каждым его броском я становилась медлительней, и в конце концов он пробил мою защиту, рванул руку когтем, сбил копье в воду, отскочил, сделал круг и замер перед смертельным прыжком. Этот прыжок убил меня – убил бы, если бы, едва его лапы оторвались от земли, из воды не взметнулась женщина (или не женщина), нагая, с золотыми глазами. Она в прыжке перехватила кота, сломала ему шею и отбросила в сторону.

– Кем Анх, – негромко проговорил свидетель.

Я долго смотрела на него, прежде чем спросить:

– Почему?

– Удивительны пути богов, – пожал он плечами. – Не могу говорить за нее, не то сказал бы, что она увидела в тебе будущее – в восьмилетней девочке, три дня выживавшей в дельте, убившей удава, сразившейся с ягуаром. Она увидела, кем ты можешь стать. И сочла нужным сберечь.

– Кого?

– Женщину, которая со временем станет достойна охотников, – с улыбкой ответил он.

– Она не могла знать, что я вернусь, – мотнула я головой.

Свидетель раскинул руки, словно обнимая пирующих, поселок, ночь.

– Однако через много лет ты вернулась и теперь ищешь ее.

Пили мы до поздней ночи. Помню, у меня мелькнула пьяная мысль: как это странно, что те же люди, что косились на нас и пытались скормить крокодилам, обернулись такими гостеприимными и щедрыми, такими дружелюбными. По кругу снова и снова пускали кувшины квея, дети подчищали остатки угощения, взрослые стали перебираться с плота на плот, переходя от беседы к беседе. Я не понимала языка, но, судя по оживленным лицам и тычущим в нашу сторону пальцам, речь шла в основном о сегодняшней схватке. Люди понимающе кивали, словно видели все это тысячу раз. Дети, еще не доросшие до встречи с крокодилами, всю ночь затверживали каждую мелочь в поисках подсказок, которые помогут им в день, когда им самим придется голыми окунуться в озеро.

Вуо-тоны, похоже, были от нас без ума. Они рассматривали раны Рука, шумно обсуждали рубцы на плече у Элы, с явным, хоть и опасливым любопытством поглядывали на Коссала. К Чуа подходили люди постарше, те, кто мог помнить ее по временам, когда она еще не променяла плавучее селение на Домбанг. Возвращение в дом ее детства, похоже, не радовало рыбачку, и когда взрослые достали глиняные трубки, набили их неизвестными мне пахучими листьями и принялись вдыхать дым тлеющих огоньков, она тихо ускользнула прочь.