Я схватила Рука за плечо, помешав ринуться в бой. Будь здесь темнее, будь расстояние между нами и стрелами чуть больше, мы могли бы сопротивляться. А так – мы стояли посреди пустого причала. Ближайший путь бегства сулила вода, но и до нее было несколько шагов. Арбалетчикам не пришлось бы особо спешить, чтобы выстрелить нам в спины, а я, прежде чем умереть, хотела пройти Испытание. Когда Ананшаэль развоплотит наконец меня, пусть ему в полной мере откроется моя преданность.

– Рано, – шепнула я.

Рук на меня не взглянул, но, помедлив, с презрением отбросил меч.

– Вы, остальные, тоже, – велел Хоай.

Коссал плюнул на доски.

– У нас оружия нет.

– Что в данный момент, – задумчиво добавила Эла, – представляется некоторым упущением.

Пока изменники заталкивали нас в дверь, я успела оглядеть камеру: тесная коробка десять на десять футов, пол и стены из красноватой породы островов, потолок перекрыт кедровыми балками толщиной с мою талию. Не идеальная тюрьма. Имея долото, табуретку, чтобы дотянуться до потолка, и неделю на работу, из нее вырвется даже слабосильный и безмозглый. Нам, конечно, никто не предложил долота и табуретки, и на неделю срока надежда была слабая. Я еще искала другие слабые места, когда дверь за нами захлопнулась и темнота сжала беспощадный кулак.

– Признаться, я раздосадована, – нарушила молчание Эла. – Я предвкушала ванну, бутылку сливового вина и ночь с привлекательным юношей из «Танца Анхо».

– Напрасно они поместили нас в одну камеру, – подал голос Коссал.

– Я постараюсь не принимать этого на свой счет, – отозвалась Эла.

– Вместе мы опаснее, – фыркнул старый жрец.

– Для кого? – буркнула я.

Глазам уже пора было привыкнуть к темноте, но я все равно ничего не видела – даже теней, которые вязались бы с голосами.

– На причале еще можно было бы поискать варианты. А здесь, чтобы нас убить, им достаточно не открывать двери.

– Не собираются они нас убивать, – раздался голос Рука из дальнего конца камеры.

В короткой тишине после этих слов я услышала, как он шарит рукой по неровной стене. На его месте легко было представить не человека, а зверя, терпеливого и опасного даже в клетке.

– Мы им нужны живыми. Возможно, разыграют подобие суда, – пояснил он.

– Зачем им нужен ты, я могу понять, – ответила Эла. – Предатель родины, своего народа и все такое. Но какой смысл тянуть в суд нас с Коссалом? Он в этом городе только и делал, что просиживал зад да ворчал, а если у вас не сохранилось нелепых старинных законов о том, что и в кого дозволено всадить, не могу вообразить, в чем мое преступление.