Ногти моей матери, ногти одиннадцати других волчиц исчезли, а вместе с ними и вся их магия. Моя сделка с королём и его обещания обеспечить безопасность Йехули и Кехси – лишь дым в воздухе.

– Корона истинного короля – не какая-то отвратительная вещь, пропитанная языческой магией, – провозглашает Иршек со всей торжественностью, на какую способен его тонкий голос. – Корона истинного короля прекрасна на вид и выкована из чистого золота.

По всему залу люди хватаются за свои железные подвески. Голоса переплетаются, как тысячи тёмных нитей, обвиваются вокруг его лодыжек и выстреливают вверх, вверх, вверх сквозь его руку, извиваются в его рту, пока слова, которые слетают с его приоткрытых губ, не повторяет сотня других голосов.

– Приведите его, – велит Нандор. Улыбка на его лице блаженна и ужасающа.

Он подаёт знак Охотникам, охраняющим двери, и они снова расходятся, на этот раз для того, чтобы, спотыкаясь, вошёл ещё один человек. Он худощавый, одет в простую купеческую одежду, с обвисшими седыми кудрями и упрямым ртом, больше подходящим для мрачного выражения, чем для улыбки. Жигмонд.

До сего момента мой ужас был заперт в клетке, скованный осознанием того, что я окружена Охотниками со всех сторон и что моя магия исчезла. Что-то рвётся во мне, и я кричу; весь этот оцепеневший ужас вырывается наружу, как от кровопускания, прорывается сквозь толпу к помосту. Охотники бросаются на меня прежде, чем я успеваю приблизиться к Нандору. Лезвие топора упирается мне между лопатками, и кто-то заламывает мне руки за спину.

Гашпар бросается было вперёд, но нож Охотника оставляет на его горле полосу крови.

– Не трогайте её…

– Успокойся, волчица, – рявкает Иршек.

Лойош выступает вперёд и зажимает мне рот тяжёлой рукой в перчатке. Я всё равно продолжаю кричать, пока он не зажимает мне и нос, и у меня начинает кружиться голова. Слёзы затуманивают глаза. Всё, что я вижу, это как обречённо Жигмонд неверным шагом подходит к помосту. Там он склоняет голову и опускается на колени.

Нандор отвечает ему слабой улыбкой, затем поворачивается к толпе.

– Йехули – бич нашего города, друзья, – говорит он. Я задыхаюсь в горячей ладони Лойоша. – Но мне сказали, что во всём Кирай Секе не найти ювелира лучше.

Возможно, в этом есть доля правды, но правдивее всего вот что: Нандор хочет ранить меня любым возможным способом. Я всеми силами пытаюсь встретиться взглядом с Жигмондом, а когда мне это удаётся – вижу, что он тоже плачет. Тихие, достойные слёзы, совсем не похожие на мои.

– Что ж, будет корона, – тихо, хрипло отвечает он Нандору, – для нашего нового короля.