– Насколько нам известно, нет, – печально сказал он.

– Как вы пытались исцелить его?

– Молитвой.

Эминель вышла вперед и положила руку на плечо Сессадон.

– Могу ли я исцелить его? Ты можешь научить меня? В детстве я не смогла, но, может быть, сейчас я попытаюсь.

Сессадон остановила ее. Она была удивлена бесцеремонностью девочки, ей это понравилось, но сейчас было не время.

– Не сегодня.

– Но ему нужно…

– Позволь мне.

Когда Сессадон произнесла эти слова, рука жреца поднялась – не быстро, но поднялась – пока кончики пальцев не коснулись запястья Сессадон. Колдунья удивленно посмотрела на больного. Холодные кончики пальцев жреца паутинкой пробрались к руке колдуньи, на мгновение легли на мягкую ладонь, а затем с небольшой силой, но с явным намерением оттолкнули ее.

Она позволила себе проникнуть в сознание жреца так мягко, как только могла, как перышко, мягко приземлившееся в гнездо.

«Нет, – подумал жрец. – Мой бог так решил».

Больше никто этого не слышал. Эминель обратилась к молодому человеку:

– Ты сказал недели? Сколько?

– С уборки урожая, – сказал юноша.

Сессадон обратилась к нему:

– Ты можешь оставить нас.

– Вы слишком много себе позволяете, – сказал он в замешательстве, его гладкое молодое лицо омрачилось. – Это вам следует уйти.