На этот раз, когда королевы собрались в священной роще, чтобы вкусить вишен, Верховная Ксара выставила у входа в рощу стражу, чтобы туда не вошел ни один королевский стражник. Она сама решила не иметь королевской стражи, и арканская королева сделала тот же выбор; но королевские стражи Паксима, Скорпики и Бастиона подчинились требованиям своих хозяев. Все три группы расположились на траве, притворяясь безучастными, и бросали друг на друга коварные взгляды, не убирая рук с рукоятей своих мечей.

Как только они вошли в рощу, в воздухе повисло напряжение. Королевы не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Они ели молча, уходили поспешно. Но таким образом сохранялся мир и соблюдался ритуал.

Страх и ужас, сопровождавшие эти обряды задолго до того, как стало известно об их опасности, по-разному проявлялись среди жителей Королевств. Сестиане, как правило, проводили больше времени в молитвах, вознося мольбу за мольбой к Святой, чтобы она сочла жертву следующего дня достаточной и девочки смогли, наконец, опять рождаться. Скорпиканки держались более скромно, чем обычно, и только трое из делегации тайком предавались утехам, тогда как годами раньше так поступали все, кроме королевы. Тем не менее не все скорпиканки придерживались того же мнения. Воительница восемнадцати лет по имени Азур предавалась утехам с такой энергией и энтузиазмом, что, по меньшей мере, дюжина молодых мужчин и несколько молодых женщин впоследствии утверждали, что спали с ней в Священном Городе, и лишь немногие из них лгали.

Две самые юные девочки, оставшиеся в Пяти Королевствах, родившиеся в самый последний день перед Бездевичьем – четвертый день четвертого месяца – присутствовали в городе Сестии на третьем Обряде Солнца. Им было четырнадцать лет, они стояли на пороге женственности. Скоро в Пяти Королевствах не останется ни одной девочки. Все они, даже самые юные, станут женщинами.

Одна из них, Эминель, въезжала в город в пышно убранной карете королевы Арки, разглядывая тело мертвой королевы и колдунью, которая управляла телом, и страшась момента расплаты, о котором знала лишь она одна.

Другая, Оливи, была привезена в город, чтобы умереть. Ее выбрали согласно жребию, который бросали меж сестианок в возрасте четырнадцати лет, и привязали веревками к костяному ложу, а ее шею поместили в желоб, чтобы пролитая кровь попадала на зерно, благословляя урожай следующего года и воздавая почести Святой.

Однако именно Оливи первой поняла, что Обряд Солнца пошел не по плану.

После танцев, когда ее крепко привязали к костяному ложу, жертва увидела приближающуюся Верховную Ксару. Ее профиль был благородным, а осанка – властной. На ней были тончайшие одеяния цвета шафрана, легкие, как шепот, утяжеленные лишь витиеватой вышивкой – повторяющимся узором из бараньих рогов, опоясывающим шею, запястья и подол.