– Слушайте внимательно, – начала Сессадон. – От этого зависит ваша жизнь.

Она впитывала их шок и ужас. Кварцевое сердце в ее груди почти пело от энергии, которую они отдавали ей, не понимая этого. Они были подобны овцам. А она умела обращаться с овцами.

– Меня зовут Сессадон, – сказала она. Колдунья услышала, как вздохнула девушка, которой она дала пощечину, та, которую звали Архис. Ей было приятно знать, что ее имя известно. Сестра Сессадон не стерла ее с лица земли до конца, и теперь ее звезда поднималась. Удовольствие Сессадон было настолько велико, что она решила пока не убивать Архис, хотя, конечно, нельзя было оставлять в живых ни одного потенциального соперника Эминель. Позже придет время для этого. Она не была лишена милосердия, подумала Сессадон.

Она посмотрела на Эминель, сидящую в первом ряду зрителей, и встретила ее взгляд. Девочка была очень спокойной. Она не выглядела испуганной. Ее яркие глаза сияли, она была готова ко всему, что может произойти, и была очень привлекательна. Через годы, десятилетия или столетия, когда Сессадон устанет править, она сделает ее королевой всего этого мира.

Оглядев своих новых подданных, выстроившихся в шеренги по всему амфитеатру, Сессадон высоко подняла руки и провозгласила:

– Я не королева Арки. Но я – ваша королева. Я родилась задолго до Пяти Королевств, чтобы царствовать над всеми вами.

Затем, находясь слишком близко к Эминель, она почувствовала, как энергия другой арканки начала мерцать и вздыматься. Серьезная Элиф медленно развела руки в стороны и снова изящно и грозно свела их вместе. Такого нельзя было допустить. Оставаясь неподвижной, Сессадон подняла один палец и уничтожила магию женщины, а вместе с ней и ее жизнь. Еще одно тело с глухим стуком упало на землю, еще один всплеск страха охватил толпу. Она даже не повернулась посмотреть на смерть, которую принесла, и знала, что это пугает их не меньше, чем все, что она делает или говорит. Смерть была для нее ничем. Для них – всем. Пропасть между ними была черным простором ужаса. И она воспользуется этим.

– Ваша магия не может соперничать с моей. Если вы сомневаетесь в моей силе, то хочу спросить вас, почему за целое поколение не родилось ни одной девочки?

Шепотки шуршали, звенели и роились по всему амфитеатру. Страх толпы поднялся, как ветер в пшеничном поле. Она питалась этим чувством, пьянящим, как любое вино, любое зелье. Будь у нее в груди сердце из плоти, а не из кварца, оно бы пылало от гордости.

– Вы думали, что это какое-то безликое существо. Какой-то бог, – кричала она над их головами, гнев наполнял ее при одной только мысли об этом, из ее рта вырвалось рычание. – Это была я. Это была только я, всегда я.