Верховная Ксара Согласия пересекла помост и сначала склонилась над мальчиком, проверяя и перепроверяя его узы. Она поглаживала каждую петлю веревки с почти чувственной осторожностью. Оливи отвернулась. Что вообще может твориться в голове у этой женщины? Та смотрела на них обоих, девочку и мальчика, с чем-то похожим на нежность, на заботу. Как могло показаться, что она их любит? Через несколько минут она убьет их своими руками. Похоже, Ксара могла любить и одновременно убивать их.

Оливи поняла, что она точно умрет. Теперь пути назад не было. Не помогут ни развязанные узлы, ни помилование бога в последнюю минуту. Пока она будет привязана здесь, ее будут колоть, убивать, пускать кровь. Ее кровь смешают с семенами кукурузы будущего года и оставят под открытым небом высыхать. Всю долгую зиму эта кровь должна была лежать в ожидании, подобно семенам, которые она покрывала, полная невидимых возможностей. Весной, когда кукурузу высаживали и поливали, лаская ее часами и днями солнца, она, наконец, раскрывала свой потенциал.

Ее кости сожгут и рассеют над землей, чтобы накормить растущие растения, когда те взойдут. Месяцы спустя после ее смерти, после того, как ее тень ускользнет через врата в Подземье, она станет лишь кровью и костями без духа, – таково было ее будущее. Мать не спасла бы ее, никто не смог бы помочь ей. Здесь, сейчас, когда солнце готовилось взойти, а в темноте за горизонтом дышал хор из тысячи зрителей, она чувствовала, что ее ждут. Земля жаждала ее смерти.

– Подойдите, – мягко позвала Верховная Ксара, но не ее. – Проверьте узы. Узрите.

Эти новые фигуры – королевы, поняла Оливи – нависали над ней. Седовласая женщина в царственном пурпуре, воительница с суровым взглядом в кожаных одеждах, писарь в мантии ученого, женщина под капюшоном, в темном бесформенном одеянии. Единственное, что их объединяло, – это абсолютная власть.

Поочередно ее касались руки. То легко поглаживая, то яростно дергая. У той, что в капюшоне, руки были жесткими и какими-то восковыми, казалось, она лишь проводила тыльной стороной ногтей по узам Оливи. Так ли это было принято, девочка не знала, но любопытство отвлекало от гудящего, преследующего ее страха. В просторе за гранью рассеянности лежала лишь окончательная уверенность в смерти.

– Вы довольны? – громко произнесла Верховная Ксара.

– Да, – раздалось несколько голосов, ни один из которых не звучал внятно.

Должно быть, был подан какой-то сигнал. Снова прозвучал горн, призывая к вниманию, чистый и сильный звон в ясном, прохладном предрассветном воздухе.