Не уходи, – хотела сказать она, и ее сердце наконец разлетелось вдребезги. – Не оставляй меня одну.

– Но легкая смерть – это не то, чего должен желать воин.

Бхайрав встал и вложил свой меч в ножны.

– Прощай, Катья.

Он ушел, а с ним и покачивающийся призрачный свет. Она осталась одна в темноте.

Катьяни уставилась на бледные комочки плоти на потолке. Они тянули к ней свои глаза-ниточки, словно зазывая: «Не пора ли? Теперь-то ты наконец умрешь?»

У нее было два любимых брата. У нее был дом. У нее была своя жизнь. Но все это оказалось ложью.

«Не все». – Айан склонился над ней, его лицо светилось в темноте, словно маяк.

«Давай, Катья. Перевяжи свою рану. У тебя все еще есть семья, к которой ты можешь вернуться. Ты забыла гурукулу? Ты забыла Дакша и Реву?»

Она заставила себя встать, и, чтобы не закричать, кусала губы. У нее закружилась голова, и, чтобы удержаться, она оперлась рукой о влажную, отвратительную стену.

Ты можешь это сделать, – подумала она. – Это всего лишь боль, а у боли есть начало и конец.

Она оторвала длинную полоску от своего камиза и, всхлипывая от боли, туго обернула ее вокруг груди. Затем она оторвала еще одну полоску и проделала то же самое. Хотелось надеяться, что это позволит ей оставаться в сознании.

Вокруг нее поднялся отрывочный шепот.

«Теперь ты моя».