– Принеси мне чистой воды в какой-нибудь емкости, – сказала она. – Питье в обмен на питье.

Оно не ответило, но шарканье стихло.

Катьяни продолжала ковылять вперед, стараясь не обращать внимания на боль, пронзавшую ее грудь. Но боль, конечно же, никуда не делась. Подобно голодному волку, она не отставала от нее, выжидая удобного случая, чтобы снова вцепиться в плоть.

Через некоторое время проход раздвоился. Она выбрала тот, что слева, потому что тот, что справа, был слишком узкий, чтобы Бхайрав мог пройти.

Бхайрав, куда ты идешь? Что ты теперь будешь делать?

Она подумала обо всех их совместных тренировках, обо всех случаях, когда он сдерживался, скрывая свою силу, скорость и мощь. Все эти годы он потратил на планирование своей мести. Как можно было так долго жить рядом с кем-то и совсем его не знать?

Шарканье возобновилось, но теперь сопровождалось волочащимся, лязгающим звуком.

«Я принес тебе воды», – раздался голос.

Она повернулась, стараясь двигаться медленно и без резких движений. В свете стрелы она увидела то существо, которое питалось ее кровью. Седовласое и серокожее, одетое в лохмотья, оно прижималось к земле и напоминало изорванный мешок. В руках у него было маленькое медное ведерко, полное до краев.

Она с трудом подавила желание выхватить ведерко.

– Покажись.

Существо медленно подняло голову. Она ахнула и сделала шаг назад.

Красноглазый, морщинистый, с вздувшимися венами на лбу, оно было ужасно уродливо. Но по-настоящему ужасающим было то, насколько отчетливо его отвратительные черты напоминали ее собственные – те же вздернутые глаза, заостренный подбородок и полные губы.

Пасть открылась в заискивающей ухмылке, обнажая ряды подпиленных почерневших зубов.

– Пишача, – сказала Катьяни, с болью поняв, кто перед ней находится. Самое редкое чудовище из всех. – Я не давала тебе разрешения копировать мое лицо.

«Ничего не могу с собой поделать, – заскулило существо. – Я выпил твою кровь».