Воевода Корней встретил священника во дворе в компании десятника Егора и ратника Арсения, подошёл под благословение, а едва разогнувшись, заявил:

– Ты уж прости, недосуг мне нынче. Егор с Сюхой сейчас всё тебе покажут и расскажут, тем более что Сюха их и нашёл. Ну, будь здрав! – И захромал куда-то в глубь усадьбы.

– Здрав будь, отче, – кивнул десятник. – Недолгая у нас с тобой разлука вышла. Вишь, Сюха сподобился – христиан беглых от боярина заболотного в лесу нашёл. Утесняют их там язычники.

– Ага, – ухмыльнулся ратник, – так и сидели рядочком под кусточком, хоть в лукошко складывай.

– Постой, язычники утесняют христиан?! – вскинулся отец Меркурий.

– Есть такое дело, – кивнул Егор. – Летом за Болото ходили боярина того воевать – сами видали. Хотели по зиме его совсем того, да вишь, ляхи помешали.

– Ясно, – отставной хилиарх непроизвольно провёл рукой по месту, где следовало бы висеть мечу.

Ратники понимающе переглянулись.

– Воевода сейчас думает, как без большой крови соседушку к ногтю взять, а тебя просит с их попом о делах ваших поговорить, мы-то о своих уже побеседовали, – Егор выдержал паузу. – А потом обустроить. Ну и остальное, что потребно. Что надо – говори Сюхе, он сделает.

– В лучшем виде, – снова ухмыльнулся ратник Арсений.

– Подожди, декарх! – отец Меркурий подался вперёд. – Среди них есть священник?

– Ну, он так говорит, – пожал плечами Егор, – а на деле кто его знает. Ты тут лучше нашего разберёшься, отче. А сейчас, прости, и мне недосуг – десятники на совет званы. Оставляю тебя на Сюху.

– Ступай, сын мой, – кивнул священник и повернулся к Арсению. – Расскажи мне, воин, о братьях наших, что ты в лесу нашёл.

– Еду я, значит, по тропке, – начал ратник, не переставая ухмыляться, – гляжу, сидят…

«Ведь умён исключительно, но всегда валяет дурака! Зачем ему это надо? Надоедает! Но ведь не просто же так балагурит, не находишь, Макарий? Язык дан человеку, чтобы скрывать мысли, да…»

– Сам, значит, поп длинный, костистый, бородёнка козлиная – ну никакой в нём солидности, аж плюнуть хочется, – разливался соловьём ратник. – Где такому жердяю достоинство сана блюсти и должное почтение гладкостью и благообразием внушать? Смех один! Вот отец Симон с Княжьего погоста: солиден, чревом обилен, крест наперстный на чреве, почитай, вдоль земли покоится. И шествует – сразу видно: муж солидный, с понятием.