– Тьфу на тебя! – взорвался священник. – Пошли в горницу!

– И то дело! – кивнул Бурей.

За время отсутствия отца Меркурия стол успел организоваться. Все приглашённые утвердились на лавках, оснащённые питейными принадлежностями, закуску в какой попало посуде вывалили на столы, у бочонков повыбивали днища и пристроили между закуской, а Корней Агеевич Лисовин при помощи сына и старого товарища доел копчёного гуся. Может, конечно, и не всего, но самого птичьего трупа нигде не наблюдалось, а в бородах Корнея и его присных виднелись крошки гусятины.

Кстати, к обществу присоединились ещё боярин Фёдор, Путята, Григорий, Никифор и Осьма. Почему они замешкались и появились только сейчас, отец Меркурий хотел задуматься, но не успел.

– Я уж думал, тебя водяной прям в дыру уволок! – неприлично обрадовался появлению священника воевода.

– Не водяной там живёт, ой, не водяной, – отшутился священник. – Не так его зовут!

«Спасибо тебе, брат Иоанн! Я чуть не уснул вечным сном в твоей туровской келье – твоё бормотание усыпит кого угодно, старый, слепой ты книжный червь, но как зовут и кто кому кем приходится среди местных языческих божков, ты вбил в меня намертво»!

– А как? – хохотнул кто-то из десятников.

– Он не назвался! – торжественно объявил отец Меркурий. – Сказал, сами, мол, догадаемся.

– Ладно тебе, – со смехом махнул рукою воевода, – не задерживай! Прочти там чего надо, и поехали!

– Кхе! – передразнил священник.

Получилось похоже. Некоторые, в том числе и сам Корней, поперхнулись.

Убедившись, что внимание собравшихся завоёвано, отец Меркурий начал:

– Христе Боже, благослови ястие и питие рабом Твоим, яко свят еси всегда, ныне и присно, и во веки веков.

– Аминь! – хором рявкнули трапезничающие и принялись резво наливать.

Воевода же чуть не за шиворот затащил священника к себе в красный угол между собой и Лукой Говоруном, сунул в руки посудину с хмельным и какую-то закуску.

«Малака! Горит у эпарха Кирилла! Во всех местах, включая задницу.

Господи, помилуй мя грешного!»