Его убийца погрузил нож в живот Лайонела, выдернул и снова воткнул. Старый солдат на ступеньках и не подумал подняться.

Он почесывал ссадины на щеке, глядя Лайонелу в глаза с несколько извиняющимся выражением.

Лайонел подумал: «Я только хотел помочь людям».

Он подумал: «Надо было послушать кошку».

Он подумал: «Надеюсь, Джонас знает, что я его любил».

В трамвае

В трамвае

Брюстер даже не обратил внимания на здоровенную пушистую кошку: эти бестии постоянно заходили в трамваи. Эта забежала на северной остановке «Лигейт—Национальный бульвар» вслед за молодой женщиной в нарядном синем платье. Брюстер принял ее за учительницу или дамочку из какого-нибудь благотворительного общества. Кошка вспрыгнула на сиденье и принялась вылизывать лапу. Женщина села напротив нее,

Брюстер повернул ручку контроллера, и трамвай, дребезжа, двинулся вперед.

На улицах было тихо после ночных беспорядков. В обоих вагонах ехало всего с полдюжины пассажиров, в основном загулявшие пьяницы либо работники утренних смен. Почти все дремали. Брюстер и сам устал – он не мог заснуть после новости о бойне в лисском салуне. Мысли о зря загубленных жизнях, о всплеске народного гнева, вызванного этой трагедией, и о том, что это он, Брюстер Алдайн, заварил кашу вместе с растреклятым Хобом Рондо, согласившись пойти к сержанту по поводу украденной голубой шляпы, не давали ему покоя.

Брюстер поклялся себе в жизни больше не носить шляп. Он готов был набить морду галантерейщику, который заманил его в магазин и всучил аляповатый котелок. Ему хотелось отлупить и Хоба Рондо. Но больше всего Брюстер хотел кому-нибудь объяснить, как все вышло, и услышать в ответ, что он хороший, любимый и, конечно, не виноват. Но такого человека у него в жизни не было. Несколько минут тем самым утром, когда на подножке его трамвая висел уличный мальчишка, Брюстер почти поверил, что такая особа нашлась, однако Мэри-Энн оказалась лишь приколом. В салуне погибли люди, и это его вина, Брюстера Алдайна.

В зеркале заднего вида он поискал, чем отвлечься, и загляделся на молодую женщину в ловко сидящем синем платье.

– Куда спешите, мисс? – спросил вагоновожатый.

– В отель «Лир», – ответила она.

Δ

Роберт потер щеку, горевшую от пощечины Уиллы: оплеуху он схлопотал после слов, что не хочет новых встреч. Роберт счел пощечину заслуженной, пусть и несколько формальной: Уилла не была особенно к нему привязана. А вот привязанность Доры вышла для него на первый план. Раньше это не казалось важным, а теперь вдруг стало. Революция сдулась, в Лисе случилась бойня, горожане вышли на улицы, требуя перемен. Дора казалась единственным надежным островком в этом непостоянном мире.