Несмотря на обеденное время, в столовой Башни Воды их однокурсников было маловато – должно быть, бегали по экзаменам, включая Адриано. Брата Одиль увидела, бредя сюда после своего последнего экзамена – артефактологии; он на бегу чмокнул её в щеку и умчался к Скотту. Об успехах и неудачах, если таковые были, он рассказать не успел, но вовсе не выглядел грустным.

У тех, кто всё-таки добрался до обеда, на уме явно еда занимала последнее место. Помимо Франсуа и Марты была только Леонор, сосредоточенно рывшаяся в записных книжках и паре учебников. В какой-то момент она подняла голову и огляделась, но наткнувшись взглядом на Ксандера, снова отвела глаза.

К Ксандеру она относилась занятно, на вкус Одили. Ещё осенью, едва услышав что-то про страшные и нерушимые узы, связывавшие фламандцев и их сеньоров, Леонор вдохновилась на немедленное и горячее сочувствие, тем более что нидерландские роды постигло данное несчастье по факту войны за свободу, а те, кто стали безоговорочно их господами, были как один ненавидимыми Леонор аристократами. Но по мере учёбы проклятые доны – и доньи – оказались обычными и вполне приветившими Леонор ребятами, никаких ужасов у неё на глазах не творилось, а Ксандер совершенно сочувствия не оценил: для него она была такой же иберийкой, как и прочие. Идеалы на этом, конечно, не рухнули, но были вынуждены потесниться, и Леонор всегда при виде Ксандера чуть ёжилась от неловкости.

Одиль мельком подумала, не помочь ли ей с её поисками, но тут её опередил незадолго до того вошедший Педро.

– Что ищешь? – поинтересовался он негромко.

– Да ту теорию о множественности миров, которую, помнишь, мы с тобой находили, – отозвалась она, отбрасывая в сторону очередную тетрадку.

– Давай помогу, – присел он в соседнее кресло. – Это было у Оригена, и…

Одиль не стала дальше вслушиваться, это было неважно. Скорее занятно было то, как бездумно Леонор пододвинула ему половину своей кучи бумаг, и как привычно он стал проглядывать её блокноты, не запинаясь на ужасающем почерке. В какой-то момент к ним подошла и подсела Мишель, тоже начав разбирать записи, и Леонор ей безмятежно кивнула. Этого можно было ожидать, этих двоих Одиль видела порой вместе и тому не удивлялась: из всех девочек, пожалуй, одну Леонор никак не раздражала власть Мишель над противоположным полом. А вот то, что Педро только глянул на прекрасную галлийку и вновь зарылся в записи, было в самом деле необычно.

Взяв чай, Одиль подсела к Белле, которая рассеянно макала кусочки булочки в апельсиновый соус на блюде с поджаристой уткой. Одиль подругу понимала: сейчас её саму, должно быть, от усталости, от еды воротило.