– Надо его достать! Он с ума сошёл! – от чувств она не могла даже кричать, и вырывающиеся из её горла звуки были чем-то средним между шёпотом и шипением. – Вытащи его! Он утонет! Там тварь!

– Тихо! – зашипела в ответ Анна. – Если они нас услышат, то точно его утопят! – Она прижалась к камням и, не отрываясь смотрела в чёрную воду, в которой извивались серебристые тела. – Они проверяют, он ли это. Если решат, что Ксандер кого-то привел, утянут его совсем.

Бездумно Исабель зажала себе рот руками, лишь через несколько секунд сообразив, что ладони слишком горячие, и она так может и губы обжечь – но отнять их было выше её сил, и она только постаралась успокоиться, дыша медленнее и тише. С последним выходило плохо: ей казалось, что и её дыхание, и гулкий стук сердца разносились на всё побережье. Анна тоже сейчас не казалась невозмутимой: локтем Исабель чувствовала, как фламандку колотит дрожь.

Наконец, спустя долгую минуту, Ксандер вдруг вынырнул – в дюжине метров от того места, где его утянули под воду, тяжело закашлялся, хватая ртом воздух.

– Узнали, – прошептала Анна с облечением и негромко вздохнула.

Ксандер распрямился, протянул руку, как будто звал кого-то из воды. Метрах в трёх от него из темноты моря вынырнуло бледное человекоподобное существо, покрытое тонкой серебристой чешуей. Существо протянуло к нему руки с перепонками на длинных тонких пальцах, открыло рот, полный острых зубов, и издало резкий крик, похожий на дельфиний.

– Это морской народ, – шептала фламандка. – У вас, на юге, они тоже есть. Но не такие хищные, как эти. У нас с ними что-то вроде войны. Им не нравятся дамбы и сети, и наши корабли.

– Почему тогда они… с ним? – хриплым шёпотом ответила Исабель.

Вокруг Ксандера начали всплывать ещё русалки, кружить, переговариваться. Они касались его бледными тонкими пальцами, с острыми когтями на руках, тянулись к нему.

– Русалки очень не любят нас за строительство дамб. Как вы понимаете, сеньора, в то, чтобы отвоевать у моря эти земли, было вложено очень многое. Морской народ изредка нападает на корабли и одиноких рыбаков. Вилланы считают, что разбитые лодки и обглоданные трупы – это дело касаток-убийц.

Анна рассказывала тихо, почти одними губами, но в стоячем ночном воздухе Исабель слышала её прекрасно.

– Десять лет назад, в сетях тут, недалеко, погибла одна из их народа. Несчастный случай. Запуталась, пропорола бок о якорь, который их держал… – Анна не отрывала глаз от кузена. – Так вот, тогда Морской народ буквально объявил охоту на нашу семью. И если быть точной – на Морица. Решили, видимо, зуб за зуб… Как уж они узнали, что это были наши сети, я не знаю. Они знают о нас больше, чем можно подумать. После этого случая, близко к морю подходить стало опасно. Они кидали гарпуны, бросались на нас, если выйти на сходни – страшная была напасть. Но Морица они отчего-то желали больше всего.