Он глянул в сторону, и она не удержалась – глянула тоже: на лицо Ксандера, особенно белое в мраке ливня, на казавшиеся огромными, потемневшие глаза.

– А ты, мальчишка, думаешь, что можешь погасить всё?

Ксандер не ответил, да и слышал ли он в этом шуме, сквозь льющуюся стеной воду, она не поняла.

Впрочем, даже кобре Франсиско такой ливень был небезразличен; она дергалась и плевалась – но от того не становилась менее яркой. Сквозь дождь и гром было ничего не слышно, а видела она только одно – яростное зеленоватое пламя, а против него – сияющий щитом яркий свет ребиса на её наруче. Над ними неистовствовала гроза, оба они, и Белла, и её дядя, вымокли до нитки; от жара вокруг них стоял туман цвета их пламени, алый, зелёный, золотой.

Должно быть, со стороны это было даже красиво.

Краем уха, сквозь гул пламени и шум льющейся воды, она услышала невнятный крик, непроизвольно шагнула назад – и взмахнула руками, поскользнувшись в грязи, а камень в её наруче погас. Наконец обретя равновесие, она повернулась – и увидела, что сквозь струи дождя к ним вышла, словно вынырнула, хромая фигура.

– Что ты делаешь, дядя?

Для Франсиско, похоже, это явление стало не меньшим сюрпризом, только изумление его было неприятным; огненная его змея только развернулась теперь уже к Фелипе.

– Скорее, что здесь делаешь ты!

От резкости этих слов она отшатнулась снова, таким жаром ярости были они полны, и чуть не споткнулась о колесо велосипеда. На этот раз её удержала рука Ксандера. Он так и не выпустил свой велосипед и даже подхватил тот, что она отпустила, не заметив, и отчего-то то, что ему на это хватило присутствия духа, её приободрило. Но когда она глянула на него, Ксандер еле заметно, может быть, даже для себя, качнул головой, и она поняла: он не советовал вмешиваться.

Совет этот выглядел тем более разумно, что Фелипе тоже не стал дерзостью испытывать ничье терпение: всё-таки их родовое уважение к старшим сказывалось и на нём, и перед Франсиско он опустил глаза. Белла поймала себя на уколе досады.

– Ты ушел внезапно, дядя, – сказал Фелипе, не глядя на всё ещё мерцавшую на руке Франсиско змею, – и герцог…

– Сеньор Франсиско, вы переходите границы.

Из-под струй воды, словно из-за занавеси, вдруг вышла Анна. Голос её был даже не холоден, а неколебимо спокоен. Белла от удивления замерла, чувствуя, как замер рядом и Ксандер, только рука его на её плече чуть сжалась. Фелипе и вовсе уставился на Анну так, будто она была призраком в своем легком светлом платье, пусть и потемневшем от воды.

Франсиско смотрел на неё так, будто с удовольствием бы ударил – Белла даже представила на мгновение, как его змея, атакуя, метнется вперед. Но тут змея вдруг угасла, а он, скривив яростно губы, резко развернулся и исчез за пеленой дождя.