– Верно, – сказала Одиль, но так, будто эта мысль была ей неожиданной. – Ладно. Давай спать.

Ей показалось, что она едва закрыла глаза, когда её разбудил стук в дверь. Очень осторожный и тихий стук, и она бы, наверное, и не проснулась, но проснулась Одиль, встала и пошла к двери, и это уже не могло Беллу не разбудить.

В дверях стоял Ксандер с масляной лампой в руках, а за ним виднелся белый подол, и Белла, приглядевшись, с удивлением поняла, что это маленькая Пепе.

– Одильке, ты не знаешь, где Адриано?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я пришла положить ему открытку, – к своему изумлению, Белла услышала, как Пепе всхлипывает, – с самолётом, а он, его нет, его украли!

Белла очутилась у двери прежде, чем успела об этом подумать, а уж сон слетел с неё быстрее, чем гаснет задутая свеча.

– Что случилось?

– Адриано пропал, – хмуро пояснил Ксандер, прижимая к себе мелкую племянницу и поглаживая её по голове. – Пепе прибежала ко мне расстроенная, я пошёл проверить, а его и в самом деле нет. Думал, вы знаете…

Одиль резко выдохнула.

– Он от тебя спать пошёл? А о чём вы говорили до того?

Ксандер пожал плечами.

– Особо ни о чём.

– Это важно, Ксандер! – голос Одили прозвучал резко, как редко с ней бывало. – Сам понимаешь!

Ксандер, судя по его лицу, не очень-то понимал, но постарался вспомнить.

– Он рассказал, как вы покатались, – начал он задумчиво. – Спросил, поедем ли мы ещё в город, и что там вечером… есть ли танцы, да. Спросил, в самом деле ли тут иберийцев не любят… Да ни о чём, Одильке, правда!

– Дальше!

– Короче, я сказал, что не любят, но так-то всё нормально, – сказал Ксандер уже с ноткой раздражения, – если с уважением. Понятно, что если ночью, в порт и, я не знаю, иберийские серенады во весь голос, то…

– Так и сказал?

– Как-то так, да. Ну да, так и сказал!