– Отец? Да посмеялся он только. Сказал, что теперь я правильный Нордгау, а то он всё сомневался. Как сниму, сказал, тогда мужчиной стану.

– На голову ты больной, вот что, – ответил Ксандер устало – и тут повернулся к лодке. – Ну, а вы о чём думали?

– Мы? – подскочила Флора, но брат не дал ей продолжить.

– А что мы должны были думать, Ксандер? – спросил он, но не зло, а скорее расстроенно. – Сам подумай: сидит этот… посреди порта, с гитарой, и иберийские песенки поет.

– Вторая была «Санта-Лючия», – обиженно пробурчал Адриано. – Авзонийская.

– Ага, мы на раз отличили, конечно, – махнул рукой Винсент. – Ты погляди на себя – выглядишь как ибериец, говоришь на иберийском, поешь даже на нем, тьфу, поганом – что мы должны были решить, а?

– К тому же, – вставила наконец Флора, – в городе говорят, что приехал ещё один Альба!

– Так вы же меня видели сегодня днем!

– Так слухи ж не говорят, когда кто приехал, – резонно возразила она. – И потом, ты же сам, принц, сказал, что он брат твоей сеньоры.

– Ничего такого я… – нахмурился Ксандер и тут же осекся.

– Он мой брат, – сказала Одиль будто нехотя.

– Да? – фламандка на мгновение смутилась, а потом уперла руки в боки, оглядывая их обоих. – Честно сказать, на Альба-то он больше похож.

Белла поняла, что больше не намерена терпеть эту беседу, где непринуждённо обсуждали, как похитили и чуть не убили человека потому, что приняли его за её родича – причём так, словно главное расстройство было в том, что они ошиблись.

– Если бы он был Альба, – заметила она, так холодно, как только могла, – он бы сжег вашу лодку прежде, чем вы бы успели подумать о том, как бы его утопить. А о том, что бывает с теми, кто покушается на Альба, вы узнаете завтра.

Все пятеро уставились на неё; Флора было открыла рот, Ксандер тоже вдохнул, явно собираясь что-то сказать, но их всех опередил Адриано.

– Сабелла, – сказал он. – Твои тут, выходит, как бы и ни при чём. Не любят тут иберийцев, но это и так все знают, а я сам их спровоцировал. И на меня они не из-за угла набросились… хотя милую девушку использовать всё-таки тоже нехорошо, – добавил он, поворачиваясь к фламандцам.

Флора опустила глаза, пусть и на секунду, а Винсент что-то пробормотал.

В глазах Адриано уже блестела знакомая Белле хитрая искорка, и он чуть улыбался – той лукавой полуулыбкой, что была у них с сестрой на двоих. Но она знала его уже не один месяц, и соблазнить её на соучастие таким манером было уже нелегко.

– Это я к тому, – продолжил венецианец, – что они не…

– Не виноваты?