– Тише, – почему-то шепнула венецианка.

Белла оглянулась – и замерла. Ксандер плыл к лодке, сильными гребками рассекая волны, и в лодке, его увидев, заволновались, что-то крикнули – но важно было не это. Важно было то, что в нескольких метрах от лодки море волновалось совсем не так, как волнуются волны, и в этом волнении и неверных отблесках от маячного света Белла замелила мелькнувшую чешуйчатую спину и плавник.

– Они!

– Русалки, да, – сказала Одиль вдруг очень спокойно. Она перевела на неё глаза, и Белле очень захотелось поёжиться. – Мы ничего там не сделаем. А Ксандер, похоже, знает, что делает. Не похоже, чтобы он в море чего-то боялся, правда?

Белла пожала плечами.

– Он иногда вообще опасность не видит.

– Да? – Одиль сощурилась, вглядываясь в прорезаемую лучом маяка темноту. – Не знаю, мне кажется, что он как раз здраво оценивает свои… способности.

– Это какие, по-твоему?

– Плавать в море, где полным-полно русалок. – Она заложила за ухо выбившуюся прядь. – А может быть, ещё что-то. Там, откуда вы сегодня вечером пришли, я видела огненное зарево. А у тебя, – она мельком глянула на руки, которые Белла, пытаясь их согреть, сунула под шаль, – ни одного ожога.

– А эту бурю ты видела?

Одиль вновь перевела на неё свой пристальный взгляд.

– А я, собственно, про неё.

Белла не поняла, но расспросы решила отложить и опять всмотрелась в воду. Ксандер тем временем доплыл и нырнул. Невыносимо долгие минуты она ждала, сжав кулаки, но море как будто успокоилось. Спустя долгие мгновения над водой показалась голова фламандца, а заодно другая голова – человека, которого он тащил.

С лодки к ним потянулись руки, помогая залезть, и только тут Белла подумала, что не очень-то они торопились помогать, когда опасность была реальна.

Лодка повернулась, ловя парусом ветер, Ксандер – его Белла могла узнать и издалека – встал на корме, у руля, и вскоре нос лодки уперся в пирс, открыв, кроме принца, на борту мокрого Адриано, и – Белла почти скрипнула зубами – Винсента и Флору. Единственное, что утешало – это то, что они молчали и выглядели довольно уныло. Одиль гибко метнулась на борт, быстро укутывая стучащего зубами брата в сорванную с собственных плеч шерстяную шаль.

Тяжёлую тишину нарушил Ксандер.

– Адриано, ты что, полный идиот?!

Венецианец не ответил – точнее, попробовал ответить, но зубы у него стучали так, что искромсали все возможные слова до полной нечленораздельности. Впрочем, ответа и не требовалось. Кутавшегося в шаль сестры приятеля было как-то даже жалко, но Белла прекрасно понимала и Ксандера, которому явно ещё было что сказать.