– А как же, – подал голос немного согревшийся Адриано. – Экзамены вот сдал. Хотя ты знаешь, что в голове у меня пусто.

– Не настолько.

– Это ты просто не видел, как мне плохо, когда удачи нет, – мрачно отозвался венецианец. – Сам себе ножку подставляю, и это я в прямом смысле. Всё из рук валится. Девочки даже не смотрят. И побьют обязательно.

– Погоди, – вмешалась Белла, – но ведь любое проклятие можно снять!

Оба Нордгау переглянулись.

– Можно, – сказала Одиль с такой специфической веселостью, что Белла сразу поняла: тут всё сложно.

– Я сразу, как прокляли, Дали к Марии подослал. Она её любит…

– Она и тебя любит.

– Конечно, и прокляла от большой любви.

– Дурак ты, – который раз вздохнула его сестра. – В общем, она сказала так: если когда-нибудь, когда ему будет очень страшно говорить правду, на пять вопросов он ответит честно, чем бы это ему ни грозило – тогда проклятие спадет.

– Так это легко! – воскликнула Белла – на радостях вышло так громко, что фламандцы на палубе умолкли и как один поглядели в их сторону, и она понизила голос. – Смотрите, сейчас это мы быстро сделаем! Адриано, ты сейчас чего боишься?

– Отца, – твёрдо ответил тот. – Узнает, что я тут вместо школы – убьет.

– Вот! Тогда…

– Так не работает, – пожала плечами Одиль. – Мы уже пробовали. Братец тогда отцовскую галеру угнал намеренно, а потом на мель посадил. Трясся как воробей под градом, когда отец к себе его вызвал.

Спрашивать Белла не стала – по одному кислому лицу подруги было ясно, что ничего из затеи не вышло.

– Пять вопросов не задал? – только и поинтересовалась она.

– И пять задал, и десять, и до двадцати дошел, – ответил Адриано. – Некоторые, правда, повторялись…

– … «чем ты думал, паршивец?», «какой демон в тебя вселился?» и «ты хочешь лишиться наследства?» – это риторические вопросы, брат…

– … но их было не так много, – Адриано глянул на шаль, будто не помнил, откуда она взялась, снял и подал сестре. – В общем, не вышло. Мы ещё пробовали – без толку.

– А что ваш отец говорит? – решил уточнить Ксандер.