– Он идиот? – сказал рядом голос холоднее и ветра, и ночного северного моря. – А ты что сделал?

Фламандец перевел глаза на Одиль и поперхнулся щедро набранным воздухом. Белла и сама остолбенела: такой злой подругу она не видела. Одиль же прекратила буравить Ксандера взглядом и развернулась к Адриано.

– Ты ему не сказал, – выдохнула она, а когда тот покаянно поёжился, – дурак несчастный!

– Не сказал что? – поинтересовалась Белла, поскольку Ксандер молчал.

– Мой брат проклят, – сказала Одиль раздраженно и смущённо, будто о дурной болезни или прыщах. – Прости, Ксандер, я-то думала, что он тебе всё рассказал.

Фламандец бросил на Адриано такой взгляд, словно ему сказали, что тот рога при луне отращивает.

– Проклят?

Одиль поморщилась.

– Его наша экономка прокляла.

– Она ц-ц-цыганка, – вмешался Адриано. – У-умеет!

– Раньше надо было говорить, а теперь молчи, – огрызнулась его сестра. – Он как-то струсил.

– Адриано?! – вырвалось у Ксандера. – Он же…

– Да-да, – чуть улыбнулась Одиль. – Нет, он и тогда был не робкого десятка, но знаешь же, бывает всякое. О, даже как отец его забрал, всё бегал по переулкам, банда у них была. Всё улицы делили. Как-то раз встряли они с парнишкой помладше, и того поймали. А братец драться не остался. Нет, за подмогой он сбегал, но тому мальчишке досталось неплохо.

– В-в-всё так, – тихо подтвердил Адриано.

– Вечером он Марии всё рассказал. Уличные проделки он только ей рассказывал. Только он так дело представил, что он выходил кругом молодец. А она ему и говорит: струсил ты. Он – отнекиваться, а она только рукой махнула и сказала, что проклят он будет и за трусость, и за то, что даже признаться в том боится.

Белла поняла, что слушает не просто с интересом, а даже с азартом. Со своим проклятием она не то чтобы смирилась, но сжилась. И потом, оно не было направлено против неё лично.

– И в чём проклятие-то?

Брат и сестра хмыкнули – совершенно одинаково, и одинаково невесело.

– Если он чего-то боится, – Одиль близоруко сощурилась, глядя поверх плеча Ксандера на фламандскую парочку, тихо совещавшуюся, – то должен это же и сделать, тогда ему будет удача. И пока он так делает, будет удача расти. А если спасует – удача пропадет, начинай заново.

– И что, это работает? – усомнился Ксандер.