– Успокойся, – вновь вмешался второй ибериец. – Он мог…

– Он мог отправиться и не домой, – вдруг заговорила Белла. – Ты об этом не подумал, дядюшка?

Наступила пауза.

– Ты о чём? – сказал Франсиско совсем негромко.

– О самом простом, – отозвалась Белла с такой небрежной уверенностью, что Одиль чуть не застонала от невозможности зажать ей рот. – Если он не дома и не здесь, он может быть в кабаке.

Гнетущее молчание после этого заявления прервал раскат грома за окном; Адриано от неожиданности чуть не подскочил.

– А что? – услышали они голос Беллы. – И не надо на меня так смотреть. Что странного в том, что он не захотел оставаться в доме, где…

– Я не знаю, что вам показалось, сеньорита, – заговорил Герт, вежливо, но твёрдо, – но…

– Я спрошу жену, – вмешался Йонатан, – может быть, ей что-то известно. Дон Фелипе учтив и не ушел бы, не сказав никому. С вашего позволения, сеньоры.

Ответа слушавшие на лестнице не услышали – должно быть, разрешение было дано жестом, – но Йонатан вышел, а следом – его брат, направившийся туда, где, по догадке Одили, могла быть комната Анны. Ксандер махнул им рукой, и к моменту, как Йонатан ступил на первую ступеньку лестницы, все трое торопливо вжались в уголок между старинным шкафом и стеной. Впрочем, хозяин дома прошёл мимо, хмурясь и явно не в настроении шарить по углам.

Из комнаты донёсся голос Беллы, который она, впрочем, понизила:

– Я не ребёнок!

– Ты именно что ребёнок! – сказал Франсиско негромко, но раздражения в его голосе хватило бы на гром за окном. – Ты даже представить не можешь или не хочешь, что другие – взрослые – могут знать свое место и свой долг!

– Не кричи на девочку, – вновь вмешался второй ибериец; тень на пороге резко дёрнулась, словно кто-то стряхнул успокаивающую руку с плеча. – Она не всё знает. Беллита, – его голос стал твёрже, урезонивая, – ты не права. Сейчас действительно опасная ситуация, и Фелипе бы не стал рисковать зря ни тобой, ни собой, ни Иберией. Ни ради чего.

– Здесь всё спокойно…

– Здесь не было спокойно столетиями, Беллита, – заметил второй ибериец – судя по напряжению в его голосе, и его терпение было на грани, – здесь такие, как мы – и твои родичи в том числе – и погибали, и исчезали. Всякое бывало… и сейчас вполне может быть.

– Если это про донью Беатрис, то одна угроза за триста лет…

Одиль краем глаза увидела, как на этом имени Ксандер и Адриано переглянулись.

– Это была дорогая потеря, – сдержанно заметил оставшийся неназванным ибериец. – Слишком дорогая.

– Хватит, – вмешался в исторический экскурс Франсиско, на этот раз мрачно и без тени сарказма. – Фелипе мы найдем, но ты, Хьела, отправляешься домой прямо сейчас.