Одиль решила, что сейчас было вовсе не время для увлекательных историй, только для фактов.

– Что?

– «Это точно он?» спросил этот, как его, Винче… Винсент. А красотка в ответ – что псы Альба, прости, Сабелла, стаями не гуляют. Я было задергался, но возразить они мне не дали – за борт столкнули, а дальше вы знаете.

Ответом ему было молчание.

– Они ждали Фелипе, – наконец выдохнула Белла.

– Кого бы они ни ждали, – решила вмешаться Одиль, прежде чем догадка и потрясение перешли бы в гнев, – дождались они только Адриано. А к тому времени, как мы вернулись, Фелипе уже исчез, не так ли?

– Это правда, – согласился рядом Ксандер, бросив ей благодарный взгляд. – Но они могут знать.

– Что знать?

Увлекшись, никто из них – Одиль мысленно пнула себя за это – не заметил, как маленькая Пепе, похожая на симпатичное привидение в своей ночной рубашке, подобралась к ним. Сейчас она стояла между Ксандером и Адриано, переводя глаза с одного на другого. Сколько она успела услышать, и давно ли тут стоит, было не угадать.

Адриано, благослови все силы его галантность, опомнился первым. Ещё бы, ведь речь идёт о женщине – пусть и маленькой.

– Мы сегодня вечером потеряли нечто очень важное, – сказал он серьёзно, присев рядом с ней. – Похоже, на лодке. Надо обязательно это найти, понимаешь?

– Сейчас темно, – очень разумно заметила девчушка. – Вы ничего не найдёте. А кто потерял? Ты?

– Я, – подала голос Белла.

– Нам не обязательно искать в темноте, – вставил Ксандер. – Это была лодка Винсента и Флоры. Может, они уже нашли – тогда мы просто спросим, и они отдадут. А если нет, тогда утром поищем.

– А-а, – судя по слегка разочарованному личику, Пепе обманулась в надежде на приключение. – И вы сейчас пойдёте?

– Да, – кивнула Белла.

– Я провожу, – добавил Ксандер.

– И я, – улыбнулся Адриано.

Пепе, которая всё предыдущее выслушала спокойно, на этом уперла ручки в боки.

– Ты влюбился во Флору? – поинтересовалась она тоном, каким дома, в Венеции, их Мария интересовалась у посыльного Паоло, по каким трущобам его носило. Одиль подозревала, что и Пепе собезьянничала – хотя бы Лотту.