– Она будет счастлива.

– Дева, что любит самолёты, – улыбнулся Адриано, – и знает, когда позвать на помощь друзей. Женюсь, честное слово!

– Ну тебя!

– Адриано трудно выбить из колеи, – услышала она тихий голос Одили и вскинула на неё глаза. Та сидела совсем рядом и рассеянно купала пальцы в воде. – Ты как?

– Не знаю, – так же тихо, только для её ушей, призналась Белла. – Я не ожидала здесь большой любви, но если здесь каждый готов убить любого из Альба…

– Они по-своему правы, – сказала Одиль, не отводя глаз от воды.

– Неужто? – должно быть, это вышло громче, чем она хотела, потому что Одиль тут же прижала палец к губам. – Подумаешь, преступление, говорить на нашем языке! А мой род – да, иногда Альба суровы, но мы всегда были справедливы…

– Как с Морицем?

Белла подумала, что сильно бы предпочла, чтобы этот журчащий голос был не таким спокойным, а взгляд – не тем же проницательно-бесстрастным. Сочувствие, ужас, издевка – все они были бы предупреждением, хоть каким-то намеком на то, какие мысли сейчас роятся за этим гладким бледным лбом.

– Я знала, что у Ксандера был старший брат и он погиб, – всё так же ровно пояснила Одиль. – Это все знают. Но всего ты не рассказывала.

– Я этим не горжусь, – машинально Белла натянула на колени и вторую шаль, служившую до того для согревания Адриано. – Это вышло случайно. – Слова её звучали отрывисто.

– Верю, – отозвалась Одиль так, будто услышав что-то свое. – Не думаешь, что у них есть и подлиннее счеты? – Одиль достала руку из воды и потерла висок, морщась. – Больше трехсот лет они, по сути, ваши рабы. Любой из вас может делать с самыми почитаемыми из них всё, что захочет. Безнаказанно. Кто-то наверняка и делал, по каким бы то ни было причинам или даже, – она дёрнула бровью, – случайно. Нидерланды – небольшая страна, но они горды. Почему ты думаешь, что за то, что их люди так унижены, они не вправе мстить?

Белла открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла. Этого было не объяснить – никому, кто не знал, нутром не чувствовал, как проклятье может быть и горьким долгом, и тяжёлой ношей, иногда невыносимой, и обжигающим прикосновением огня. Не объяснить даже Одили, которая понимает многое – и сейчас смотрит так, будто понимает.

Лодка мягко ткнулась дном в гальку, и она вздрогнула от неожиданности. Мочить ноги не пришлось: Адриано галантно отнес её на тропинку у маяка на руках, а Одиль прыгнула, опершись о подставленную руку Ксандера. Парни помогли Винсенту столкнуть лодку обратно на воду, и наконец они пошли туда, где темнел большой дом.