– Не настолько?

Йонатан устало потер переносицу.

– Сеньоры, может быть, не будем выяснять всё на пороге. Прошу вас, – и он чуть отступил, открывая пошире дверь в комнату, наполненную светом и теплом камина.

Франсиско было нахмурился, но его спутник коснулся его руки и кивнул, и спустя мгновение тот, хоть и поджав губы, безмолвно пошёл в гостиную. Белла, выпрямившись, как солдат на посту, пошла следом, не оглядываясь. Это она правильно сделала: Одили как раз подумалось, что здесь, наверху лестницы, они с Ксандером остались в тени и незамеченными, что очень удачно для наблюдателя. Другое дело, что вряд ли при Белле они скажут что-то особенное…

– Сандер, ты куда? – шипение Адриано – братец умел, когда хотел, подобраться тише мыши – остановило Ксандера, уже занесшего ногу над следующей ступенькой. Крайне неохотно занесшего, потому и шипение оказалось эффективным, но Одиль на всякий случай махнула ему, чтобы шел лучше к ним.

Несколько шагов для слышимости значения не имеют.

– Вряд ли стоит бежать туда, куда пошли иберийцы, – полушепотом пояснил свое вмешательство Адриано, когда друг присоединился. – А кто там, не знаешь?

Одиль только безмолвно мотнула головой, обращаясь в слух. Дверь в гостиную осталась незакрытой: взрослые, похоже, не видели повода от кого-то скрываться. С лестницы, впрочем, было совсем не видно, что внутри происходит – только тени порой ложились на освещённый порог.

– … не видел, как он уехал, – услышала она голос Йонатана. – Но учитывая обстоятельства…

– Пепе не уехал бы, не простившись с хозяевами, – заметил пока ещё неизвестный Одили ибериец: его выдавало безупречное кастильское пришепетывание. Голос его очень походил на голос Франсиско, но Одиль бы и в бреду их не перепутала: никогда яростный дядя Беллы не говорил так – мягко без вкрадчивости, спокойно без замкнутости и уверенно без надменности. Так говорят обычно учителя или врачи, но очень, очень редко – гордые древним наследством аристократы.

– Вы правы, – отозвался Герт, и опять в его голосе Одиль не услышала той специфической почтительности, какую часто слышала, когда фламандцы говорили со своими сеньорами. При этом он почему-то вздохнул. – Разве что его срочно отозвали.

– Никто его не отзывал, – холодно ответил теперь уже безошибочно Франсиско.

Одиль украдкой глянула на брата, но Адриано словно обратился в камень, безучастный что к её взгляду, что к такому же быстрому взгляду Ксандера.

– И надеюсь, никто здесь не думает, что я бы стал его искать, если бы он был дома – где, кстати, он уже несколько часов как должен был быть!